Любовь как социальная практика
Иллюстрация: Bojemoi!
20 декабря 2016

Театр — блюдо, которое подаётся горячим. По сей день эта классическая форма искусства остаётся востребованной благодаря непосредственной передаче опыта со сцены в зал в режиме реального времени. Но современный театр не останавливается на этом, стараясь усилить ощущение личного опыта каждого зрителя. Однажды Якоб Морено принёс театр в психотерапию, придумав психодраму — теперь этот метод вернулся в искусство.

В Центре имени Всеволода Мейерхольда в Москве молодые художники объединились, чтобы создать поле для «Совместных переживаний» первой любви: режиссёр театра и кино, мультипликатор Вика Привалова, драматург и сценарист Евгений Казачков и творческое объединение «Эскизы в пространстве». Мы поговорили с командой спектакля об их работе и отправили на спектакль театрала «старой гвардии»: заслуженного артиста РФ и члена труппы Мелиховского театра «Чеховская студия» Юрия Голышева — чтобы проверить, все ли возрасты покорны любви «Совместных переживаний».

Юрий Голышев:

«Вообще, входя в Центр Мейерхольда, бессознательно ждёшь каких-то особых впечатлений (видимо, к этому побуждает магия новаторства великого режиссёра). Именно с этим предчувствием и шёл я на… что-то театральное, пока мне не ведомое, но заведомо интригующее, поскольку оповещение об этом (вернее, наводку), я получил от „Батеньки“. А уж он-то что попало не порекомендует. И, надо сказать, мои предчувствия оправдались».

«Зритель приходит в театр, чтобы избавиться от одиночества. Не то чтобы он осознанно и пафосно заявлял: „Я иду в театр сегодня, потому что невероятно одинок!“ Нет. Театр или любое пространство для театральных действий — это общественное место. Процесс для нескольких человек. Зритель приходит поплакать, посмеяться, почувствовать что-то или кого-то, (а иногда и побегать приходится), приходит подумать о том, какой он маленький в этом мире неограниченных возможностей — или наоборот».

Вика Привалова, режиссёр

Юрий Голышев:

«В дверях „Чёрного зала“ милая барышня выдала каждому зрителю по небольшому картонному квадратику с номером и короткой фразой (мелькнула догадка: видимо, её нужно будет в нужный момент произнести). Обходя в полутьме зала полукругом натянутый чёрный бархат, гуськом продвигались вдоль стены с развешанными на ней фразами и„атрибутами жизни“: смятой обёрткой какого-то лакомства, вышедшим из строя мобильником и прочими вещами, взятыми в рамки, как ценные „свидетельства“.

За бархатной стеной (привет Вам, Всеволод Эмильевич!) расставленные спиралью стулья образуют не то лабиринт, не то завиток ракушки, сужаясь до небольшого свободного пятачка. „Где же сцена, как тут играть?“ —мелькнула у меня паническая мысль. А в зале тем временем звучала фонограмма с какими-то невнятными голосами, мужским и женским. „А, модный нынче вербатим… — я, вслушавшись, успокоился. —Но где же артисты? И как они сюда проберутся?“»

«Зачем зритель приходит в театр? Потому что дома ему не сидится: там всё уже знакомое и изведанное.Дома — диванчик, кухонька, супчик в холодильнике, сериальчик на ноутике. На таких „близких“ спектаклях, как у нас, самое главное — совместное переживание, обмен чувственным опытом, возможность высказаться и быть услышанным. Что получает зритель? Точно неизвестно: это может быть и дискомфорт, и чувство неловкости, и осознание собственных зажимов, комплексов. А может — освобождение от залежавшихся эмоций, просто радость и счастье. Каждый уйдёт с чем-то своим — и мы, актёры, в том числе».

Алиса Косарева, артистка группы «Эскизы в пространстве»

Юрий Голышев:

«Тем временем публика в полутьме расселась, и на стенах появилась некая сложная проекция, в которой на разные лады повторялась цифра „1“. И кто-то в публике, имеющий квадратик с этой цифрой, произнёс положенную фразу. Вроде понятно: из этих фраз и образуется фабула того, что авторы назвали интригующе „Совместные переживания“. Не тут-то было: инициативу перехватили актёры, сидящие среди публики (мне их легко удалось выявить по объёмным монологам), и скоро начался забавный пинг-понг между артистами и зрителями, который и вскрыл смысл задумки. Зрители с волнением ожидали своего номера, стараясь попасть „в тон“ главных исполнителей, артисты же вынуждены были пристраиваться к зрителям, то есть быть предельно естественными в столь близком контакте со своими сплошь и рядом непрофессиональными партнёрами. Такое вот „Совместное проживание“».

«Хаоса я не боюсь, потому что это часть жизни. Даже молчание во время зелёного фонаря помогает случиться спектаклю, это создаёт неловкую паузу и напряжение, которое свойственно человеку, когда он впервые влюблён. Даже если все запутаются или промолчат — есть прекрасные артисты, которые в любом случае поведают нам про быстротечность времени и первую любовь. В этом смысле каждый спектакль „Совместные переживания“ оригинален и не сможет повториться никогда. Как и первая любовь».

Вика Привалова

Юрий Голышев:

«Была ещё и третья сторона — фонограмма, задающая строгие правила игры: никаких уступок и компромиссов, когда дело касается правды жизни. Той жизни, в которой так непредсказуемо и прихотливо переплетаются судьбы человеческие, на всех срезах и уровнях: от младенчества до старости, от детского сада до концлагеря. На этом уровне разговора нелепы сомнения в уместности той самой „экспрессивной“ лексики, которую в нашем бесцензурном обществе по привычке именуют нецензурной. Без такой терпкой приправы это театральное блюдо оказалось бы безвкусным и маловитаминным. Ну, а главное, всё это — про любовь. Причём первую!.. А это не может не отсылать нас всех к личному опыту, соотнося реальные события с сюжетными ходами драматургии и проецируя одно на другое».

«Представляете, театр должен быть круче интернета, для того чтобы заставить людей прийти. Вот так задача. Близкое взаимодействие сегодня очень важно — это попытка коммуницировать. Всё равно, как бы мы ни сторонились социума — это часть нашей жизни, такие же люди, как и мы — поэтому поводы для совместного времяпровождения надо искать почаще (и поинтереснее). Один из таких поводов — „Совместные переживания“. Что может быть лучше? — ты стал родным с незнакомым человеком. Тебе стало легче, ему стало легче, всем стало легче».

Дмитрий Мышкин, артист группы «Эскизы в пространстве»

Юрий Голышев:

«Но и тут авторы спектакля вновь удивляют. Реплики зрителей и монологи актёров порою нарушают привычные гендерные расклады: сугубо мужские тексты достаются женщинам и наоборот. С одной стороны, перед любовью, этим главенствующим чувством, казалось бы, все равны, а с другой… Александр Блок сказал: «Только влюблённый имеет право на звание человека». А человек — он же «по образу и подобию», значит, — творец.А уж дети — все сплошь гении. Ну а гении… Тут вспоминается один исторический казус. Знаменитая писательница Жорж Санд долго добивалась аудиенции у Наполеона. Наконец-то он её принял, но — лёжа в ванной. Видя её изумлённое замешательство, он изрёк: „Не смущайтесь. Гении пола не имеют“. Таким вот непростым способом примирил я свой обывательский скептицизм с дерзкой полётностью молодой творческой фантазии.

Нельзя не отметить, что во всём этом интерактивном опыте то и дело звучал смех. Чаще всего это была радость узнавания, встречи с настоящим, подлинным. Плюс ощущение того, что неожиданно приобщился к какому-то общему делу, о котором долго ещё будешь вспоминать и рассказывать».

«Мне очень запомнился один из отзывов после закрытого показа „Совместных переживаний“. Это был парень, он сказал: „Пока я смотрел спектакль, я волей-неволей перебирал в голове множество своих любовных историй и понял, какой же я всё-таки мудак“, — вот для этого тоже можно сходить в театр. Хочу снимать маленькие сюжеты о впечатлениях зрителей после просмотра спектакля. Это будет мой реверанс самой себе как кинематографисту. Так что приходите нарядными».

Вика Привалова

Иллюстрации

ДОБАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

comments powered by HyperComments

Больше?

Не такие, как все

Лиза Меламед
«Кэрол» — лесбийский ярлык банального сюжета и торжество андрогинности Кейт Бланшетт

Блатная песня в СССР: по женскому бараку — отбой

Роман Навескин
Лагерные песни в исполнении прекрасных женщин, которые не имеют к блатной жизни никакого отношения

«Джус! Джус!»: карманный словарь покойника

Роман Навескин
Роман Навескин слушает белый шум и послания мёртвых на старых плёнках

Опиум для народа: новый альбом Tool уже в iTunes

Роман Навескин
Вышел пятый студийный альбом метал-группы Tool, который мы ждали десять лет

Считалочка лорда смерти

Роман Навескин
«Аудиошок» изучил историю и музыку тоталитарной секты воинствующих буддистов «Аум Синрикё», которые собирались стереть жизнь с лица Земли

Джексон Си Фрэнк: юдоль скорби

Роман Навескин
О чём пели барды 60-х, как Ник Дрейк повлиял на Александра Башлачёва и почему Фрэнк умер к лучшему