8 июня «пассионарный балаган» «Дефеса» — Псой Короленко, Алиса Тен, Ян Бедерман и Юлия Теуникова — в КЦ «Дом» на русском языке исполнят песни бразильского психоделического рок-сопротивления. В годы его расцвета в Бразилии творилось форменное безумие: старшее поколение и власти, мягко говоря, не были рады появлению так называемых тропикалистов, с чьим наследием теперь работает Короленко с коллегами. В начале 1970-х их арестовывали и пытали, так в тюрьму попали Рауль Сейшас и молодой Паоло Коэльо, которого в итоге отпустили как психически нездорового. Больше всех повезло Тому Зе, чьи песни исполнит «Дефеса»: его работы были настолько сложными, что цензура их просто не понимала. Перед концертом литературный критик и поэт Сергей Сдобнов зашёл на репетицию группы, чтобы поговорить о культурном каннибализме и судьбе эстрады.
Ровно полвека назад назад по Европе прокатились студенческие бунты и началась сексуальная революция. А в это же время в Латинской Америке против хунты выступали бразильские музыканты с портированным прямо из революционного Парижа лозунгом «Запрещаем запрещать» (по-португальски — Proibido Proibir). В честь круглой даты в московском клубе «Дом» в ансамбль «Дефеса» по инициативе музыканта Антона Аксюка соберутся максимально непохожие друг на друга артисты: хорошо известный многим акын и бродячий учёный Псой Короленко, поэт и рок-певица Юлия Теуникова, профессор интуитивного музицирования, режиссёр, мультиинструменталист Ян Бедерман и молодая певица Алиса Тен. Вместе они исполнят песни одного из важнейших бразильских композиторов Тома Зе и многих других.
— Как появилась идея исполнять психоделический бразильский рок полувековой давности в собянинской Москве?
Антон Аксюк: — Когда-то я собирался стать музыкантом, переиграл в 90-х в разных группах, потом занялся другими делами. Но музыка догнала: пару лет назад открыл для себя эту бразильскую послевоенную волну. Сперва — Каэтано Велозо (это примерно второй человек после Папы Римского в Бразилии, моральный авторитет, огромный поэтище и композитор). Услышал его вещь «Запрещаем запрещать», перевёл текст, думал просто играть её под гитару — те мои опыты не выходили за рамки бардовского исполнения. Но потом стал копать дальше и так узнал о существовании Тома Зе (Tom Ze) — одного из главных тропикалистов, центральной фигуры музыкальной культуры Бразилии конца 1960-х.
Он по-настоящему грандиозен. И совершенно неизвестен у нас. Я понял, что если ничего не сделаю с этой новой для меня музыкой, то со мной что-то произойдёт. Постоянно хотел говорить об этих песнях со всеми. Наконец понял, что единственный способ пережить всё это — сделать проект: сыграть Тропикалию (и прежде всего — Тома Зе) на русском языке.
С Пашей (Псоем Короленко. — С. С.) я знаком с девяностых. Он сразу откликнулся и сказал «делаем». В какой-то момент появились и другие союзники: Юля Теуникова, Алиса Тен, Ян Бедерман и замечательные музыканты нашей группы. В бэнде есть как мега-профи, настоящие мастера, так и совсем юные ребята. Критерий был один — отклик на идею. С Алисой вообще интересно получилось. Я очень её люблю, радовался, что в Москве появилась такая чудесная вокалистка, и подспудно всегда держал её в голове. И вот, когда я искал на ютубе песни Тома Зе в живом исполнении, почти сразу наткнулся на кавер песни «Аугуста, Анжелика и Консоласан», который Алиса сделала со своими музыкантами. Сейчас эта «Аугуста» — один из наших хитов, дуэт Псоя и Алисы. Поётся на языке оригинала, так как текст настолько же прекрасен, насколько непереводим. Юля Теуникова — не менее любимая певица, она очень давно на сцене, я помню её ещё с группой «Город Макондо» в начале нулевых. Она совсем другая: очень мощная, ро́ковая, девушка «не смей меня игнорировать». А нам и нужны были две певицы с полярными характерами.
Мы хотели сделать именно сценический проект, а не альбом. Ведь права на все эти песни стоят дорого. Хотя, например, с музыкой Тома Зе проблем нет. Ему сейчас 81 год, он на пике творческой карьеры и весьма активен. Мы переписывались, и он не против переводов и исполнения своих песен. А вот компания Warner Music Russia просит только за право перевести практически народную песню «Pisa na Fulo» (в нашем переводе — «Топай на цветы») тысячу долларов.
— А на концерте эти песни можно исполнять?
Юлия Теуникова: — Исполнять на концертах с оговорками можно. Никто за руку не ловит. Кажется, существует такое правило, что можно исполнять песни, не предупреждая правообладателей, на концертах с относительно небольшим количеством слушателей.
— Что происходило в музыкальной культуре Бразилии в 1960-х?
Антон Аксюк: — Если говорить о 1968 годе — это было время, когда Бразилия открыла для себя американскую и английскую музыку, открыла звук электрогитары. Всё началось с эстетических моментов: рок, молодое бунтарство, стиль жизни — всё это наложилось на бразильскую политику и неспокойную атмосферу в латиноамериканском обществе.
Предпосылки возникли чуть раньше. В 1964 году произошёл военный переворот и появилась протестная песня как жанр. Первые авторы вышли из бедных регионов — сертанов (засушливых областей Бразилии). Кто-то перебирался в фавелы — трущобы больших городов, нынешние криминальные государства в государстве. Оттуда тоже шла музыкальная волна, и очень интересная. Но это не был рок. Жанрово эти песни, как правило, — либо форро, либо самба, даже, может быть, босанова. Традиционные песни, просто с недовольными, часто яростными или трагическими текстами. Это похоже на песни протеста Аргентины, Испании, Кубы или Чили. Со своей бразильской мультирасовой спецификой, конечно.
— Когда исполнители протестной музыки стали популярными?
— Практически сразу. Они раскрутились благодаря Наре Леан. Она была звездой босановы, девочка из хорошей семьи, с тихим голосом. При этом она увлекалась и протестной песней. Бесстрашный человек, ходила в эти фавелы с гитарой, чтобы услышать, как бы это сейчас сказали, новые треки. С двумя такими авторами-исполнителями протестной самбы она сделала большое шоу в Рио, называлось это «Opinião» (Мнение). Аншлаговое шоу, при этом, как ни странно, проблем с цензурой того режима, 1964 года, у них не было, хотя они и критиковали власть за всю политику. Нара — великая маленькая женщина, она фактически родила Тропикалию.
Она вытащила из провинции наших героев. Эти будущие мега-звёзды — Каэтано Велозу, его сестра Мария Бетания, Гал Коста, Жилберто Жил и Том Зе — были в одной студенческой тусовке в Сальвадоре. В 1962 году они вместе сделали песенное шоу. В 65-м их заметила Нара и пригласила Марию Бетанию к себе в Рио, дублёршей. У молодой Марии голос был, как у иерихонской трубы! Песни из «Мнения» звучали ещё более убедительно. Потом засветились и другие, началась экспансия, кто-то осел в Рио, кто-то в Сан-Паулу. И вот в 1967 году они пришли к электрическому звуку, стали делать новую музыку. За продюсирование отвечал великий Рожерио Дюпра, бразильский Джордж Мартин, он учился у европейских академических композиторов. Именно он создал тропикалистский саунд — психоделические жужжащие гитары, мощные духовые, играющие часто поперёк ритма, и грохо�