Советский хоббит против голливудского
22 июня 2018

Недавно стало известно, что «Властелин колец», принёсший миллиарды долларов авторам кинотрилогии, станет сериалом. Съёмками займутся две крупные голливудские студии. Советская экранизация Толкина, вышедшая на экраны в 1985 году, стала лишь третьей полнометражной версией в мире. В последние годы скромный спектакль ленинградского телевидения стал вдруг мировым интернет-хитом, а некоторые называют его более удачным, чем громкая трилогия Питера Джексона. Корреспондент «Батеньки» узнал, что хоббита Бильбо для первого советского издания книги рисовали с актёра Евгения Леонова, а также выяснил, какую роль в судьбе русскоговорящего хоббита сыграла дочь писателя Шолохова и почему советского Голлума не только боялись маленькие зрители, но и недолюбливали коллеги по съёмочной площадке.

Телеспектакль о путешествии хоббита Бильбо Бэггинса в компании гномов и волшебника Гэндальфа в логово дракона Смауга в середине 80-х годов не стал заметным событием. Советский хоббит дотопал мохнатыми ножками до мировой славы в наши дни, когда спектакль попал в интернет с английскими субтитрами. За пару лет на ленинградского Бильбо только на YouTube посмотрели более 1 300 000 человек. И многие, судя по комментариям, увидели в добром советском спектакле ту самую тихую толкиновскую сказку, которую автор сочинял, рассказывая своим детям перед сном и которая в голливудской версии пала жертвой размаха. «Сюжет советского ТВ-Хоббита абсолютно каноничный. Сразу видно, сколько отсебятины напихал Джексон (режиссёр кинотрилогий «Властелин колец» и «Хоббит». — Прим. авт.) в свою адаптацию», — написал один из интернет-комментаторов. «Поздравляем Советский Союз за избиение сэра Питера Джексона», — добавил другой.

Гномье войско из ленинградских театров

«Бороды клеили, а больше ничего не помню», — делится скудными воспоминаниями о съёмках один из участников. Бород и широкополых шляп, действительно, хватало. Одних гномов в спектакле тринадцать, плюс волшебник Гэндальф. Бороды из бездонных запасов ленинградского телевидения творили чудеса. Например, Анатолия Равиковича, того самого тюхтю Хоботова из «Покровских ворот», приклеенная растительность превратила в предводителя гномов Торина Дубощита, который и задумал опасное путешествие.

Постановка собрала пару десятков звёзд советского театра, некоторые их них, впрочем, утонули в своих бородах, и узнать их на экране непросто. Но другие узнаются вполне. За рассказчика — Зиновий Гердт, в роли Бильбо — круглолицый и вкрадчивый Михаил Данилов, посох Гэндальфа носил Иван Краско, а в Голлума переодевался Игорь Дмитриев. Да и под началом Равиковича-Дубощита немало громких имён, известных не только в подземельях сказочного Средиземья, но и в кругу ленинградских театралов.

«Конечно, мы знать не знали, кто такие хоббиты, гоблины и прочие герои, которые сегодня всем известны, — вспоминает в интервью корреспонденту «Батеньки» актёр и режиссёр театра имени Ленсовета Олег Леваков, сыгравший в «Хоббите» гнома по имени Ори. — Но сказка всем нравилась. Да и на площадке собрались опытные актёры, у которых десятки сказок за спиной. Придумали, приноровились. Вот я гнома играл. Каким он должен быть? Не знаю, каким. Костюм подсказал».

Сегодня ухищрения гримёров, костюмеров и декораторов ленинградского телецентра могут показаться забавными. Зиновий Гердт в советском пиджаке (сером в ёлочку из Мосторга) представляет английского джентльмена, гоблины со шкурой через плечо и огромными бровями похожи на заурядных алкоголиков, дракон Смауг даже не пытается скрыть своего происхождения из папье-маше.

Но больше всего досталось Голлуму. Толкин в книге описывает этого героя как «большую скользкую тварь». «Чёрный, как сама темнота, с двумя громадными круглыми бесцветными глазами на узкой физиономии», — отмечает автор.

Дабы превратить народного артиста РСФСР Игоря Дмитриева, который доселе играл сплошь русских дворян и испанских грантов, в «скользкую тварь», потребовалось вымазать ему лицо зелёнкой и одеть в обтягивающий спортивный костюм с рыболовной сетью вместо шали. На голове шапка — то ли монтажника, то ли танкиста, на руках перчатки с рваными пальцами. Первый (и пока последний) советский Голлум был неотличим от гоголевского Плюшкина.

Вот я гнома играл. Каким он должен быть? Не знаю, каким. Костюм подсказал

«Игорь Дмитриев — замечательный артист, — говорит Олег Леваков. — Но он постоянно забывал текст своей роли, чем и славился. И конечно, на него все сердились, ведь это затягивало съёмочный процесс. Уже все вокруг разучили его реплики, а он говорит-говорит — и срежется. И график летел к чертям. Времени на съёмки у нас всегда немного было. Утром в театре репетиция, а вечером — спектакль. Между ними — часа три свободных. Летишь на телецентр. Пока гримируют — учишь текст. Потом репетиция: пару раз прогнали сцену — и «камера, мотор». Вот как это всё делалось. И ведь удавалось добиться приличного качества, за эти сказки не стыдно».

Не стыдиться, а гордиться надо. Особенно как почитаешь отзывы иностранцев, посмотревших спектакль сегодня. Под спектаклем в YouTube оставили комментарии на более чем десятке языков. Зрители отмечают хорошую игру актёров и живые сцены, не перегруженные спецэффектами. В 80-е годы авторы телеспектакля наверняка посчитали комплименты вроде «простой и незатейливый» упрёком в свой адрес и форменным наговором. Ведь в постановке впервые использовался передовой для тогдашнего телевидения приём двойной рирпроекции — совмещения заранее снятых кадров (например, пейзажа) и актёрских сцен.

Гэндальф Иванович

Маг и чародей Гэндальф в исполнении патриарха питерской сцены Ивана Краско широкополой шляпы, как во всех других киноадаптациях, не носит: то ли подходящей на телецентре не нашлось, то ли не хотели скрывать кудрявую шевелюру и блёстки в волосах.

Для Краско роль более чем необычная. В кино за ним к тому времени утвердился образ положительного советского героя: сыгранные им следователи, директора школы и бригадиры исчисляются десятками. В кинокартинах 1985 года Иван Иванович предстал партработником, начальником строительства и... Гэндальфом.

«Режиссёр Володя Латышев встретил меня однажды в телецентре и говорит: иди-ка в гримёрку, там тебе интересную роль примерят, — рассказал нам Иван Краско. — Так я стал Гэндальфом. Про меня тогда шутили, что кожаная куртка приросла ко мне. И, конечно, я любил эти роли-отдушины, это было счастье. Волшебник так волшебник, никаких проблем, я ещё в молодые годы много в сказках играл. На телевидении тогда прилично платили. Меньше, чем в кино, но больше, чем в театре».

Сегодня он бороды не носит, но волшебником остаётся. В свои 87 лет Иван Иванович играет на сцене и в кино, озвучивает видеоигры. А пару лет назад женился на женщине, которая на 60 лет (!) его моложе, что тут же заслонило в СМИ все прочие новости.

«Лет пять назад я посмотрел спектакль про Бильбо и поразился, какая у нас красивая сказка получилась, — говорит актёр. — Я не понимаю, почему бы сегодня не воскресить эту практику с телеспектаклями. Столько безработных актёров повсюду. А я бы снова сыграл Гэндальфа, ведь сегодня я по возрасту ближе к этой роли, чем тогда. Он бы другой получился, конечно».

Хоббит с лицом Леонова

«А разве западная фантастика не была запрещена в СССР?» — удивляются иностранные зрители в комментариях к спектаклю. О политической подоплёке невинной сказки Джона Толкина заговорили ещё после войны. Кто-то увидел в путешествии хоббита, конформиста и явного носителя европейских ценностей на жестокий страшный восток, намёк на противостояние СССР и Запада. Мол, у них там драконы, воинственность и нищета, а у нас — пухленькие обыватели, которым трубочка на лавочке дороже любого мирового господства.

Наталия Рахманова, которая первой перевела «Хоббита» в середине 70-х годов (книга вышла в 1976-м), рассказывает, что двойного дна в сказке не заметила. Сначала переводила для себя, а потом с парой глав пошла в Ленинградское отделение «Детгиза» к одному из редакторов — Светлане Турковой, дочери Михаила Шолохова. И та, выслушав от восторженной переводчицы о гоблинах и гномах, сделала всё, чтобы русский «Хоббит» увидел свет.

У них там драконы, воинственность и нищета, а у нас — пухленькие обыватели

Отрисовывать образы Толкина, который никогда не был мастером литературного портрета, доверили классику советской книжной иллюстрации Михаилу Беломлинскому. Художник, который сейчас живёт в США, рассказал, что своего хоббита рисовал с любимого актёра Евгения Леонова. И, как можно увидеть по иллюстрациям, не пытался этого скрыть. Как известно, Леонов был не слишком доволен, когда его ассоциировали с озвученным им Винни-Пухом, и Беломлинский, волнуясь и краснея, показал книгу актёру. Тот расхохотался и пришёл в восторг. Книга понравилась ему настолько, что позднее он читал «Хоббита» на телевидении.

С кого художник рисовал Голлума, не сообщается, и ясно почему. Он получился похожим на огромного дождевого червя. А каких ещё скользких тварей мог себе представить простой советский читатель?

Где купить куртку Хана Соло за 5 000 рублей

Иллюстрации
Санкт-Петербург