Исследование
«Жизнь в прямом эфире»
Древнеримский сатирик Ювенал констатировал: люди жаждут хлеба и зрелищ. Это наблюдение стало тем более актуальным с появлением кино и телевидения. В процессе завоевания внимания аудитории и стремления получить как можно более высокий рейтинг идеи просвещения и даже элементарные моральные принципы часто отбрасываются производителями зрелищ. Посмотрим, как «большой брат», мировой кинематограф, исследует своего «младшего брата» — телевидение.
Политика как шоу
На экраны телевизоров чаще всего могут попасть люди известные, например, политики, деятели искусств, учёные. Они могут давать интервью, высказывая точки зрения по определённым вопросам или же вести авторские передачи, делясь накопленными знаниями со зрителями. А то и просто рассказывать о своей жизни, раскрываясь как личность. Это тоже будет интересно, потому что эти люди действительно чего-то важного добились в жизни, и ТВ даёт возможность своего рода общения с ними. Их достижения не обесценятся, минуй эти люди телевизионный эфир.
Но есть и знаменитости, ставшие таковыми исключительно благодаря работе телевидения. Взять, например, ведущих новостных программ. Зритель видит их каждый день, а то и чаще. Обычно им полагается быть сдержанными, даже строгими. И тем не менее регулярный выход в эфир делает его / её будто бы хорошим знакомым, а то и близким человеком для телезрителя. Диктор смотрит прямо в камеру, при обаянии и профессионализме может создаться впечатление, что он обращается лично к тебе. В ещё большей степени это относится к передачам, где ведущий может вести себя более свободно. Чем симпатичнее этот «родственник», тем большее доверие будут вызывать его слова. Ставший популярным только посредством ТВ человек, конечно, может быть действительно достойным — образованным, культурным. Или же выдающимся специалистом в своей области, делающем накопленные знания достоянием множества людей. Но он вполне может быть и просто неким «телеперсонажем», «медийным лицом», привлекающим почему-либо внимание, а вне телевизионного пространства ничего особенного из себя не представляющим. Мнение многих зрителей, не склонных к критическому мышлению, о его значимости может создать сам факт допуска в эфир — его решили нам показывать, значит, он чем-то этого достоин. Как с публикациями в прессе: редакция пропустила, напечатали — это не может быть неправдой.
Опасной способности телевидения сотворить кумира на пустом месте и посвятил свой фильм — сатирическую драму «Лицо в толпе» (1957 год) — Элиа Казан.
Начинается всё на радио в Арканзасе, где Марша (Патриция Нил) делает передачу c участием обычных людей «Лицо в толпе». За очередным героем она приезжает в местную тюрьму. Некто Роудз (Энди Гриффит), безработный парень, задержанный за пьянство, соглашается исполнить для передачи песню собственного сочинения в обмен на освобождение. Его энергия и раскованность впечатляют девушку, и она уговаривает выделить эфирное время под его незатейливые «разговоры за жизнь». Марша также придумывает ему романтическое прозвище — Одиночка. И слушатели сразу же подпадают под сомнительное обаяние человека из народа. Роудзом быстро заинтересовывается телевидение. В сопровождении Маршы он едет в Мемфис, где быстро осваивается перед камерами. Акция по сбору средств для помощи чернокожей домохозяйке проходит на ура. Теперь Одиночку приглашают в Нью-Йорк. Ему дают задание эффективно прорекламировать лекарство. Схватывая всё на лету, Роудз предлагает в первую очередь подчеркнуть его благотворное воздействие на потенцию.
Свободолюбивое поведение, задушевность и в тоже время ироничность — то, что при желании можно увидеть в разглагольствованиях Роудза на камеру — делают его знаменитым в масштабах страны. Марша имеет все основания гордиться им как продюсер. И возмущаться — как женщина: Роудз, соблазнив её, поначалу даже заговаривает о браке. Но выясняется, что Одиночка все ещё женат. Отправившись улаживать бракоразводное дело, он тут же начинает новую любовную интрижку. Марша терпеливо сносит всё это, продолжая работать с ним и редактировать для него тексты. Карьера Роудза стремительно дрейфует в сторону политики. Он даёт сенатору, желающему стать президентом, мастер-класс на тему «Как вызвать любовь аудитории», демонстрируя полное понимание сути пиар-технологий. Одиночке уже обещают пост в новом правительстве — его хотят сделать ответственным за общественную мораль. И тогда он окончательно убеждается в собственной значимости и теряет адекватное представление о реальности. Маршу охватывает настоящий ужас от презрительного монолога новоиспечённого властителя дум о простых людях, которыми он будет управлять. Как известно, клин вышибают клином. Телевидение по-настоящему прославило Роудза, оно и поможет его низвергнуть. После записи очередного выступления, когда звук как обычно отключили, Роудз, оставаясь в кадре, начинает отпускать оскорбительные замечания в адрес зрителей, потешаясь над их доверчивостью. Марша включает звук, и всё проходит в эфир. Параллельный монтаж наглядно иллюстрирует стремительный крах карьеры, «которой могло и не быть»: пока Роудз ещё спускается на лифте с 42-го этажа, теленачальники уже договариваются о закрытии передачи, а прозревшие зрители наперебой звонят на телевидение, чтобы выразить негодование. На встречу с Роудзом, где должны были обсудить его назначение, никто не является. Звезда родилась — звезда умерла.
Смерть как шоу
Психика человека устроена так, что он неизменно будет реагировать на насилие, секс или нечто из ряда вон выходящее, невероятное. Когда телевидение освещает трагическое событие — природную или техногенную катастрофу, теракт — это вроде бы в первую очередь необходимое информирование общественности. Зритель ощущает эмпатию по отношению к пострадавшим, скорбит о погибших; особенно впечатлительные вообще не могут смотреть подобные репортажи.
Но как же часто ТВ способно переходить этические границы при демонстрации натуралистических подробностей, теперь ещё используя любительские съёмки, чтобы вновь и вновь прокручивать в очередных выпусках новостей шокирующие моменты. Так они потихоньку перестают быть шокирующими. Вклад в притупление чувств зрителей вносит и кино, эксплуатируя жестокость. Многие признавались, что поначалу приняли видео с кошмарной атакой на американские башни-близнецы в 2001 году за эпизод из голливудского блокбастера. В криминальной хронике то и дело фактическое сообщение переходит в смакование кровавых деталей. Это бередит генетическую память человека у телевизора, пробуждая тёмные инстинкты, жажду острых ощущений. Ведь когда-то наши предки любовались разнообразными уродцами, публичными казнями и гладиаторскими боями.
Именно с последними сравнивает своё шоу телеведущий (Мишель Пикколи) в «Цене риска» (1983 год) Ива Буассе — антиутопии по рассказу Роберта Шекли.Речь идёт об игре на выживание. Её �