Без права на выход: заложники в кино
Текст: Вера Алёнушкина
/ 18 мая 2018

Тёмный подвал, железные двери и ты, прикованный наручниками к батарее, — мы знаем многих людей, которым хотя бы раз в жизни снился подобный сон. Так даёт знать о себе тайный страх — страх оказаться однажды совершенно беспомощным, потерять возможность распоряжаться самим собой. Наверное, поэтому подобные сюжеты в кино так популярны. Самиздат вместе с сервисом Megogo собрал собственную коллекцию фильмов о несвободе и побеге, которую вы можете посмотреть сегодня же вечером, и рассказывает, чем они хороши.

фсин-иконка.png

Исследование
«Тюрьма»

Наивно думать, что зритель идёт на фильмы о заложниках, чтобы просто пощекотать себе нервы. Нет, конечно: сам этот процесс занимательный, но дело не только в нём. Подсознательно люди всегда хотят знать, что не существует таких ситуаций, из которых выхода нет. Да, иногда его сложно найти, но он есть хотя бы теоретически. И что, оказавшись в самом центре ада, спастись всё-таки можно. Нашему подсознанию это нужно, хотя вряд ли мы об этом задумываемся.

К тому же, глядя на то, как экранный герой умудряется выживать со связанными руками в плену у террористов, невольно начинаешь верить, что твои собственные проблемы не так уж и велики. И что, например, вырваться из цепких лап квартального отчёта всё же возможно. И что, говоря всерьёз, если, не дай бог, случится какая-то беда, ты тоже сумеешь защитить и близких своих, и себя.

Поэтому тема заложников в кино — тема максимального бесправия — вечная тема.

Однако все фильмы такого рода можно условно разделить на несколько групп. Вот только некоторые из них.

Заложники как средство обогащения

И в жизни, и в кино людей удерживают насильно с совершенно разными целями. Чаще всего — ради выкупа. Человек в такой ситуации — просто живой товар. И по факту он может быть беднее церковного крысёнка: проблема в том, что похитители никак не желают в это поверить.

Классический пример такого фильма — «Все деньги мира» (2017) Ридли Скотта. История, кстати, совершенно реальная. Внук нефтяного магната Пола Гетти был похищен в 1973 году, провёл в плену почти шесть месяцев, однако дед отказался платить. У матери же не было требуемых семнадцати миллионов долларов. Парень остался в живых каким-то чудом. Впрочем, для мистера Скотта его мытарства — не главное. Цель режиссёрского киноисследования — внутренняя сила матери, а также банальная скупость деда, прикрывающаяся разумными доводами, — и возмездие за неё.

Заложники — жертвы профессиональных террористов

Иногда в роли похитителей вовсе не кучка вооружённых бродяг, а преступная инфраструктура. Вспомним фильм «Капитан Филлипс» (2013), снятый Полем Гринграссом. Здесь герой Тома Хэнкса оказывается один на один с сомалийскими пиратами. И выживает не только благодаря бравым американским спецслужбам (куда ж без них!), но и потому, что не теряет голову и способность сопереживать.

Кстати, «Капитан Филлипс» очень интересен вот с какой точки зрения. В его центре — отнюдь не герой, да и в стилистике фильма нет ничего героического (во всяком случае, до появления военных). Здесь нет помпезности, нет высоких слов: наоборот, всё максимально буднично, максимально документально — так возникает эффект присутствия. И пираты в фильме — не безликая однородная масса, а живые люди со своими мотивациями и страхами, что ещё сильнее сближает картину с реальностью.

Заложники — жертвы политических катастроф

Самое страшное, когда тебя берёт в плен само государство. Что-то похожее случилось в Иране в 1979-м, когда в заложниках у пришедших к власти исламистов оказалось 52 сотрудника американского посольства. Правда, шестерым удалось спрятаться в доме канадского посла. Так начинается оскароносный фильм Бена Аффлека «Операция „Арго“» (2012).

К слову сказать, «Операция» тоже снята в манере, близкой к документальной, и она тоже всячески подчёркивает своё «родство» с реальностью (титр «основано на реальных событиях» мелькает в кадре несколько раз). Тем не менее, она больше напоминает лихо закрученный шпионский детектив, чем докудраму. Перед нами идеальное зрительское кино. Герой-одиночка, бросающий вызов государственной машине, интересен авторам больше, чем заложники этого самого государства.

Заложники — жертвы «большой любви»

В последнее время таких фильмов становится всё больше и больше. В прокат, например, выходит новая работа Стивена Содерберга «Не в себе» (2018).

Девушка оказывается запертой в психологической клинике лишь потому, что «лечебное» заведение жаждет подзаработать. Впрочем, это ещё не самое страшное. Настоящий ад начинается, когда выясняется, что один из сотрудников клиники — давний поклонник и мучитель новоиспечённой «больной», и теперь она полностью в его власти.

Кстати, частично этот фильм можно использовать в качестве наглядного пособия, объясняющего, как не нужно вести себя в таких ситуациях. В одной из сцен девушка, доведённая до отчаяния, откровенно провоцирует влюблённого в неё маньяка, тем самым подталкивая его к агрессивным действиям. По счастью, в этот момент он вооружён только своей параноидальной любовью к ней, а если бы нет? Что тогда?

Заложники — жертвы безумца

Иногда насильственное заточение объясняется очень просто — безумием похитителя. (Хотя, конечно, влюблённого героя из «Не в себе» вменяемым тоже не назовёшь). В таких случаях фильм почти автоматически превращается в хоррор. Пример тому — «Сплит» (2016) М. Найта Шьямалана, чей персонаж страдает диссоциативным расстройством идентичности: в нём умещается более двадцати человек.

Заложники — жертвы «справедливого возмездия»

Фильмы этой группы встречаются относительно редко. Как правило, месть одного героя другому не выражается в том, что мстящий берёт кого-то в заложники. Тем не менее бывают и исключения. Например, добротный подростковый триллер «Не дыши» (2015) Федерико Альвареса.

По сюжету, красавица дочка из богатой семьи сбивает насмерть единственного ребёнка одинокого старика. Тот берёт её в плен, сажает на цепь — ненадолго, только до родов. «Ты отняла у меня одного ребёнка, значит, обязана родить мне другого», — так рассуждает он. И с его точки зрения это даже не месть — просто восстановление справедливости.