Пушистый хвост феминизма
Текст: Настя Травкина / 03 марта 2016

Разбирая последний эпизод «Звёздных войн», мы уже говорили о динамике развития компании Дисней за последние годы под руководством нового управляющего Боба Айгера, который построил империю империй воображаемого мира массового анимационного кинематографа. Поглотив Pixar, фабрика рисованных грёз наконец обрела гармонию между высоким пафосом идеалов своих героев и сатирическим чувством юмора побочных линий. Кроме того, драматургическое остроумие и техническое совершенство позволили компании создать фильм, который с одинаковым восторгом смотрят гогочущие над пародиями взрослые и захваченные перипетиями сюжета дети. В прокате «Зверополис».

«Зоотопия» — именно так следует называть картину о зверушечном утопическом городе равных возможностей, потому что вариант наших прокатчиков «Зверополис» снижает социальный пафос идеи мирного сосуществования волков с ягнятами и коров с медведями от утопии до самоуправляющегося греческого полиса (в котором демократия соседствовала с рабством). Эта библейская идея мирной жизни некогда хищных и травоядных животных подразумевает как будто бы времена после второго пришествия Мессии. Мир Зоотопии как бы сообщает нам: препятствием к раю на земле был не технологический прогресс, а сам человек. Поэтому его в мире антропоморфных животных нет. Впрочем, ничего и не обидно: в утопическом мегаполисе после страшного суда нас ждёт все та же классовая вражда, организованная преступность, государство и его репрессивный полицейский аппарат. You’ll miss nothing.

Если спускаться с небес на землю конкретных разбирательств, то первым делом, конечно, нужно сказать об эволюции героини Диснея, которая шагает в ногу со временем. Сам Уолт Дисней был тираном, расистом, сексистом и образцом нетерпимости. Героини, созданные при его жизни, были пассивными красотками, обученными азам пения и домашнего хозяйства, — персонажами, над которыми ставили нещадные патриархальные эксперименты. Что если девушку благородного происхождения воспитать по-королевски, а затем сделать прислугой сначала в доме собственного отца, а затем в рабстве семи сказочных уродов? Белоснежка станет воспринимать любого проходимца, который пообещает ей пару выходных в неделю и ежемесячный выход в свет, благодетелем. Что если сызмальства воспитывать девочку, как прислугу, без вот этого вот опасного аристократического образования, полностью лишить её свободного времени, заставлять работать с утра до вечера и не иметь друзей? Может быть, можно тогда получить женщину, рядом с которой принц не будет бояться, что она с ним только из-за денег?

Ну, ладно-ладно, предположим, мы хотим принцессу: следует спрятать её от мира в лесу, чтобы она не испортилась, пубертат пусть весь проспит, чтобы без сюрпризов, а за сладкий поцелуй пусть чувствует вечную благодарность принцу (и неплохо ещё, чтобы на неё давило чувство вины за то, что вместе с ней уснуло всё её государство, до управления которым её всё равно никто подпускать не собирался). Господи Иисусе, хорошо, что эти времена позади.

Второе дыхание диснейки обрели в девяностых: кроме атавистической восточной женщины Жасмин из сказки об Алладине героинями нового поколения мультфильмов стали пацанка-Русалочка, книжный червь Белль, экологическая активистка Покахонтас и будущий мастер боевых искусств Мулан. У женщин появился независимый активный характер, убеждения и принципы. Правда, финал интересной жизни всё равно почти всегда заканчивался свадьбой: только Покахонтас спровадила любовника домой, объяснив ему, что развлекаться им неплохо, но разделить жизнь она может только с единомышленником, за что и получает дополнительные бонусы несмотря на антиреалистическую анатомию.

В двухтысячных женская тема с экранов Диснея почти исчезла, но в 2009 году компания выпустила мульт «Принцесса и лягушка», который наконец твёрдо заявил о том, что Дисней осознанно вступает в какой-никакой феминистский дискурс. Это был первый фильм, в котором оказалась возможной ситуация выбора между делом мечты и жизнью замужней «принцессы», — и делался этот выбор не в пользу короны. Разгромной критике подвергся не только образ пустышки в розовом платье, но и сама идея принца, чей статус не обещает никаких достоинств, кроме наследства. А затем появилась «Храбрая сердцем» — история даже без какого-либо намека на любовную линию, в которой основной проблемой становится само существование необходимости «остепеняться» и выходить замуж.

Какое отношение это всё имеет к миру зверей «Зоотопии»? Да самое непосредственное: главный герой картины — не просто заяц. Это симпатичная зайчиха Джуди, которая борется не только с расовыми предрассудками — с навязыванием определённым видам зверей «типичных» черт характера. Она, разумеется, протестует против идеи, что лис нужно бояться, а зайцы не могут ловить преступников — ведь время разделения на хищников и жертв осталось в прошлом. Однако некоторые гэги связаны именно с феминистским вопросом: родители Джуди настаивают на том, чтобы она плодилась подобающими кроликам темпами и занималась выращиванием овощей (Kinder и Kuche, сами понимаете), — а она говорит, что её природные особенности, миниатюрность и малая физическая сила не должны быть препятствием для того, чтобы сделать карьеру в полиции. Для этого ей приходится переехать из полной предрассудков провинции в цивилизованный толерантный город, где сбываются любые мечты. Героиня «Зоотопии» — новый тип положительного женского героя, которому приходится справляться не только с сопротивлением окружения, но и с собственными предрассудками: пропагандируя межвидовое равенство и терпимость, Джуди всё же носит на поясе противолисный баллончик даже тогда, когда потенциально опасный рыжий хитрец становится её преданным товарищем по работе.

Кроме того, запомнившийся англоязычным зрителям почти так же, как сцена с ленивцем-бюрократом, эпизод неприятия кроликом комплиментов от «других видов животных» — потерял значительную часть своего обаяния от неправильного перевода. В оригинале Джуди объясняет гепарду, что «другим кроликам можно называть её симпатичной, но когда это делают другие виды животных — это…» — называется домогательством, продолжила бы любая феминистка.

В русском переводе Джуди говорит, что нельзя говорить о её ушах, что несколько уводит в сторону от давнишнего острого конфликта, который нещадно колбасит толерантную Америку: как мужчинам делать комплименты женщинам, если это считается домогательством? Если говорить о теме перевоспитания привилегированных классов и анимации, то лучшая анимированная энциклопедия по состоянию американской социальной жизни — это последний, 19 сезон «Саус Парка»: первый в истории сериала сезон со сквозным действием рисует утопический практически Сауспаркополис, в котором постулаты всеобщего равенства различные группы людей пытаются максимально воплотить — и приходят к абсурду. «Зоотопия» же иронизирует над некоторыми издержками нового мира любви и приятия, одновременно обучая маленьких зрителей тому, что мир борьбы за всеобщее равенство вошёл в эпоху постфеминизма, когда борьба за женскую эмансипацию превратилась из отдельного поля деятельности в составную часть пути ко всеобщему равенству, выгодному как травоядным, так и хищникам, желающим жить в обществе равных возможностей.

Когда крольчиха проходит подготовку в полицейской академии, её жестоким тренером, обзывающим её на все лады ватным хвостом и овощетёркой, становится белая медведица: самка, работающая в полиции благодаря особенностям своего «мужеподобия». Проходя суровую школу выживания, Джуди доказывает, что сила не должна быть единственным оружием блюстителей порядка: они должны проявлять интуицию, находчивость, сострадание и математический ум — без которых «висит» половина детективных дел в отделе капитана Буйволсона. Вообще хорошая, свежая идея для полиции хоть американской, хоть русской. Жаль, трудно реализуемая по какой-то таинственной причине. Но в целом, конечно, «Зоотопия» — имиджевый проект для полиции, и из его маленьких поклонников должны вырасти хотя бы пара десятков честных ментов, иначе зачем это всё?

Так вот. Джуди стала первым харизматичным персонажем диснеевских мультфильмов массового покрытия, который обретает благодаря своим выдающимся личным качествам не мужа или любовника, а друга — и становится первым в мире кроликом-полицейским, то есть совершает невозможный ранее профессиональный успех. Остался только один шаг, после которого возвращение к принцессе прошлого для Диснея будет невозможным: создать подобную судьбу в человеческом мире.

… а также потрясающая проработка города, забавные офисные лемминги, пародия на «Крёстного отца», превратившийся в куницу-преступника герой «Ледникового периода» и непредсказуемая детективная история о том, как вершить политику через манипуляцию общественным мнением, — но об этом без спойлеров нельзя.

Текст
Москва