«Адский дедушка», битник Уильям Сьюард Берроуз, почётный торчок Американской академии искусств и литературы с 1981 года, очень любил читать — и делал это лучше многих других любителей пошелестеть страничкой. Всё дело в том, что Берроуз читал как писатель: с прицелом одолжить у любимцев удачные куски. В первой части трёхчастной лекции «Как читать книги» мастер творческого заимствования рассказал, что искусство похоже на пищеварение. Сегодня он покажет вам своих любимых антигероев.
АНТИГЕРОИ
ПЛУТОВСКОЙ РОМАН
Мы теперь переходим от героев — хотя Разумова едва ли можно назвать таковым — к антигероям и рассмотрению плутовского романа. Плутовской роман неотделим от идеи антигероя. И любопытно, что самый ранний роман в истории — это плутовской роман, а именно «Сатирикон» Гая Петрония Арбитра. Это очень смешная и современная книга, главный герой которой — мелкий вор и авантюрист, ведущий крайне рискованный образ жизни. Ещё один ранний пример плутовского романа — «Злосчастный путешественник» Томаса Нэша, написанный в XVI веке. Главный герой, Джек Уилтон, типичный для данного рода литературы персонаж, сталкивается с различными злоключениями и бедствиями, нередко комическими по своей природе.
Большинство плутовских романов смешные, а их главный герой всегда аутсайдер. Когда пропасть между тем, что человек должен чувствовать, думать, говорить и делать, и тем, что он на самом деле чувствует и думает, становится слишком большой — появляется антигерой. Его поведение часто настолько эксцентрично, что оно вызывает скорее смех, чем возмущение.
Есть три автора, которые, как мне кажется, принадлежат к традиции плутовского романа, но обычно не относятся к ней. Это Джейн Боулз, Дентон Уэлч и Луи-Фердинанд Селин. Да и себя самого я тоже отношу к данной традиции.
«ПУТЕШЕСТВИЕ НА КРАЙ НОЧИ»
ЛУИ-ФЕРДИНАНД СЕЛИН
В этой книге есть очень смешная сцена на корабле. Он садится на корабль, плывущий в Африку. Остальные пассажиры — чиновники и военные, поэтому они не платят. И когда они узнают, что он оплачивает свой билет, начинают подозревать, что он сутенёр, наркоторговец и к тому же педераст. В итоге они загоняют его в угол на палубе и готовятся избить. Тогда он подскакивает к капитану, хватает его за руки и восклицает: «Какие могут быть свары между храбрецами, господа офицеры? Да здравствует Франция, чёрт возьми! Да здравствует Франция!». Затем он говорит:
«... офицеру, как бы дурно он ни был настроен, трудно публично съездить по роже гражданскому, когда тот кричит, да ещё так громко, как я: «Да здравствует Франция!». Это колебание спасло меня».
«Во время этого испытания унижением я почувствовал, как моё самолюбие, и без того готовое меня покинуть, всё больше сходит на нет, оставляет меня и, так сказать, официально порывает со мной. Что ни говори, это приятнейший момент. После этого случая мне навсегда стало бесконечно свободно и легко — в нравственном смысле, конечно. Может быть, когда нужно выбраться из житейского переплёта, человеку необходимей всего страх. Лично я с того дня отказался от всякого иного оружия и добродетелей».
Затем все вместе отправляются в бар, где они начинают рассказывать ему о своих военных подвигах, а он подпевает: «Вот прекрасная страница истории!». И они начинают считать его славным парнем.
В самой Африке также есть несколько очень забавных сцен. Вот одна из них:
«Нескончаемо тянулись нелепые личные и групповые распри между военными и администрацией, между администрацией и коммерсантами, между временными союзами администрации и коммерсантов против военных, между всеми белыми и неграми и, наконец, между самими неграми. Таким образом, капли энергии, которые ещё оставались от малярии, жажды и солнца, растрачивались на такую жгучую, такую непримиримую ненависть, что многие колонизаторы подыхали от неё на месте, как скорпионы от собственного яда».
«ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ» И «ГОЛОС СКВОЗЬ ОБЛАКА»
ДЕНТОН УЭЛЧ
Дентон Уэлч — автор совершенно другого типа. Я часто рекомендую его молодым писателям, которые говорят, что им не о чем писать, потому что Уэлч может написать целую главу на основе похода на чай или покупки табакерки. Я прочитаю несколько отрывков из «Первого путешествия» и «Голоса сквозь облака».
Вот моя любимая сцена из «Первого путешествия», в которой солдаты ссаживают пассажиров с поезда, и те вынуждены остановиться в отеле в маленьком китайском городке:
«Одурманенного вида слуга вышел из номера и провёл нас вверх по лестнице в ещё один широкий коридор. Здесь чувствовался отчётливый запах опиума, висевший в воздухе, и так наполненном запахами чеснока и пота. Самым отвратительным из всех был запах дыхания, который покоился на спинах остальных, как верхняя одежда. На лавочках лежали спящие люди. Один из них только что проснулся, и его стошнило. Рядом с ним была лужа рвоты. Открылась дверь, и из неё выбежали два китайских подростка. На них не было ничего, кроме европейских рубашек. Когда они проносились мимо, я с удивлением заметил, что у одного из них был маленький крестик из чёрного дерева и слоновой кости, нелепо прыгавший у него на груди. Усталый слуга не подал виду. Я снова улёгся на кровать и стал ждать рассвета. Тот пришёл в виде маленькой полосы, как воспалённое веко на сером лице. Утро казалось старым и измождённым, ещё не начавшись. Жизнь в коридоре возобновилась, слышались звуки рвоты и пререкания слуг».
А вот так начинается «Голос сквозь облака»:
«Практически законченная рукопись этого романа Дентона Уэлча лежала у изголовья его кровати, когда он умер в возрасте тридцати одного года. Он перенёс тринадцать лет мучительной хронической болезни, вызванной дорожным происшествием, в котором он получил серьёзный перелом позвоночника».
Он ехал по дороге на велосипеде, и какая-то женщина сбила его на своей машине. С тех пор он стал инвалидом, а эта книга описывает его жизнь в больнице. Ранее я упоминал упражнение, в котором нужно обращать внимание на всё вокруг и на собственные мысли. Это именно то, чем он занимался во время, предшествовавшее несчастному случаю. Если бы он чуть дольше оставался в церкви или не так долго в кафе, этого бы не произошло. Так вот, он идёт в церковь, но чувствует себя не в своей тарелке и не задерживается там надолго. Затем он решает пойти выпить кофе.
«Я остановился перед небольшим домом восемнадцатого века с портиком из ионических колонн в два этажа высотой. Комната восемнадцатого века была испорчена стеклянными вывесками, рекламирующими содовую и сигареты».
«Я сел за один из маленьких столиков и заказал кофе с печеньем. Ожидая, я смотрел в окно на маленькие фигуры, которые двигались на ярко-зелёном и бледно-розовом фоне поля для гольфа».
«Осматривая окна, я заметил, что некоторые красивые медные ручки на ставнях были сломаны или отсутствовали. У меня появилось смутное тревожное чувство ущербности мира. Официантка принесла мне кофе, а затем снова удалилась за прилавок и начала разговаривать со своей подругой, тихо посмеиваясь. Мне было интересно, не смеются ли они надо мной, но её голос был настолько тихим, что мне не удавалось ничего расслышать».
Он оставался в кафе довольно долго и, конечно, это имело решающее значение.
«В конце концов, я поднялся, чтобы уйти, и в последний раз осмотрел комнату. Я затем снова пересёк галерею и прошёл под перекрытием. Моя голова была полна планов о реставрации дома. Я безжалостно устранял официанток, кружевные обои, абажуры, плетёную мебель и прилавок».
Он выходит на улицу.
«Я подумал, что до сих пор прогулка была лёгкой и приятной. Мне казалось, что я многое потерял, оставляя велосипед за городом и не беря его с собой в Лондон раньше. Я двигался вдоль прямой широкой дороги, держась у обочины, не оглядываясь назад и не беспокоясь о машинах. И вдруг я услышал голос сквозь облако боли и агонии».
После того как его сбивает машина, он лежит почти без сознания, затем подходит полицейский, и его увозят в больницу. Как я уже говорил, он так и не выздоровел. Примечательно, что изначально он был художником и начал писать лишь после происшествия.
«ДВЕ СЕРЬЁЗНЫЕ ДАМЫ»
ДЖЕЙН БОУЛЗ
В жизни Джейн случались самые разные неудачи. Однажды уже готовая рукопись лежала у неё на столе, и вдруг сильный ветер унёс страницы через окно. Рукопись так и не удалось найти, и у Джейн не осталось копии. Позже у неё случился удар, вследствие которого она лишилась ума и умерла в госпитале в Малаге в 1973 году. Она немного написала за свою жизнь: все её сочинения умещаются в один том.
Я считаю «Две серьёзные дамы» классикой комедийной литературы. Сцены и изысканные диалоги из этой книги не мог бы написать никто кроме Джейн Боулз. Вот очень забавная сцена, в которой миссис Копперфильд и шлюха Пасифика спят в одной комнате, когда один из клиентов Пасифики приходит и начинает стучать в дверь. Пасифика тут же подскакивает и пытается подвинуть комод, чтобы заблокировать дверь.
«Миссис Копперфильд пришла в возбуждение.
— Нет-нет, я всегда обещала себе, что буду открывать дверь тому, кто пытается ворваться ко мне. Тогда у него будет меньше причин быть моим врагом. Чем дольше он остаётся за дверью, тем злее становится. Когда я открою дверь, я первым делом скажу ему: «Мы — твои друзья», и тогда он, возможно, перестанет злиться».
Ещё одна забавная сцена разворачивается в баре, где миссис Квилл, владелица борделя, выставляет ей счёт, который она не в состоянии оплатить. Тогда миссис Квилл зовёт миссис Копперфильд, чтобы выставить её вон, и та приходит, наряженная в м�