Итало Кальвино — итальянский журналист и писатель, один из самых издаваемых и переводимых литераторов восьмидесятых годов. В прошлый раз мы показали вам первую лекцию о лёгкости в литературе будущего. Сегодня публикуем вторую часть лекции сопротивленца итальянской армии, неореалиста и фантаста «Шесть заметок для будущего тысячелетия», посвящённую скорости.
Я начну с древней легенды.
На склоне лет Карл Великий влюбился в германскую девушку. Члены двора пришли в беспокойство, когда увидели, как правитель, полностью увлечённый своей новой страстью, пренебрегает государственными делами. Когда девушка внезапно умерла, они все воздохнули с облегчением — но ненадолго, ведь любовь Карла не умерла вместе с ней. Император приказал перенести её мумифицированное тело в свою спальню, где он не отходил от него ни на минуту. Архиепископ Турпин, обеспокоенный этой нездоровой страстью, заподозрил колдовство и настоял на осмотре трупа. Под языком девушки он обнаружил кольцо с драгоценным камнем. Как только кольцо оказалось в руках Турпина, Карл мгновенно влюбился в архиепископа и поспешно похоронил девушку. Дабы избежать этой постыдной ситуации, Турпин швырнул кольцо в Боденское озеро. Тогда Карл влюбился в озеро и отказался покидать его берега. С тех пор, как я прочитал эту легенду, я не могу перестать думать о ней, как если бы чары кольца продолжали действовать через историю.
Легенда представляет собой череду совершенно невероятных событий: сначала любовь старика к юной девушке, затем некрофильская одержимость и гомосексуальное влечение, а в конце всё переходит в созерцательную меланхолию, когда старый король в исступлении смотрит на озеро.
Вербальным связующим звеном для всех этих событий служит слово «любовь», или «страсть». Кроме того, есть ещё волшебное кольцо, устанавливающее логическую причинно-следственную связь между частями повествования. Влечение к тому, чего не существует, и нехватка, символизируемая пустотой кольца, выражаются в большей степени ритмом повествования, чем самими событиями. Более того, вся легенда кажется пронизанной ощущением смерти, против которого Карл судорожно борется, цепляясь за последние остатки жизни — всё это как лихорадка, которая затем спадает и переходит в созерцание озера.
Легенда о Карле Великом имеет итальянские литературные корни. В своём «Lettere familiari» Петрарка говорит, что слышал эту историю, в которую он, по его словам, не верит, когда посещал могилу Карла в Ахене. Версия Петрарки, написанная на латыни, намного богаче деталями, чувствами и нравственными комментариями. Но что касается меня, то я предпочитаю краткое резюме, в котором всё предоставлено воображению, а скорость, с которой события следуют одно за другим, передаёт ощущение неизбежности.
В XVI веке легенда, выраженная пышным итальянским языком того периода, вновь появляется в нескольких версиях, главный акцент в которых приобретает некрофильский аспект. Венецианский писатель Себастьяно Эриццо вкладывает в уста Карла Великого, лежащего в постели с трупом, горестные стенания длиной в несколько страниц. В то же время гомосексуальный аспект влечения императора к архиепископу едва ли упоминается, а иногда и замалчивается вовсе — как, например, в известном трактате о любви Джузеппе Бетусси, где история заканчивается обнаружением кольца. Что касается окончания, то Боденское озеро не упоминается ни у Петрарки, ни у его итальянских последователей, потому что всё действие происходит в Ахене, так как легенда должна была объяснять появл