Сколько человек в свите Pharaohа, как выступать, когда в зале 30 человек, и кто организовывает концерты группам, в названии которых есть слово squad? В рамках исследования культуры развлечений самиздат не смог обойти реп — по-прежнему самую главную музыку в стране. Попросили участника реп-ансамбля «макулатура» Константина Сперанского рассказать, как проходит обычный российский музыкальный тур.
0.
Исследование
«Развлечения»
Вообще рад, что нормальные пацаны начали турить и собирать народ, всё по кайфу, не знаю, чо там Флеш гонит, типаааа, если зависать на топах в поисках музла — то да, повсюду спизженный стиль, но на сентябрь 2018 года Россия полностью обрела свой стиль, главное глаза разуть.
Рэп-исполнитель Локимин
Мы вообще не должны были ехать в этот тур. Альбом, запланированный на первое сентября, так и не вышел, люди во встречах на «ВКонтакте» отмечались без энтузиазма, и у Жени (моего коллеги по ансамблю «макулатура») было плохое предчувствие. «Я предлагаю тебе найти подработку на время тура, потому что скорей всего мы выйдем в ноль», — предупредил он меня накануне. Когда концерты становятся работой, уже не подурачишься — в игре слишком большие ставки: под тур я влез в долговую яму, которую надеялся покрыть за счёт концертов. Плюс хотелось немного заработать, чтобы потом месяц бездельничать и позволять себе веганские бургеры хотя бы раз в два дня (250 рублей штука).
Конечно, никакую подработку искать я не стал. И не только потому, что мне этого не позволила моя природная лень, просто никакому работодателю я не сдался. Далёкий от журналистики Женя, вероятно, думал, что если я однажды год проработал новостником, то теперь мои тексты так же желанны всюду, как кабина Олега Кашина в эфире оптимистического телеканала «Дождь». Мне никогда не было понятно, по каким законам работает российская журналистика, но интуитивно было ясно, что для меня лучше побираться на Витебском вокзале или, на худой конец, зарабатывать репом (не путайте, пожалуйста, с «рэпом» — его делает Птаха). Иногда пьяные мальчуганы, случается, подходят после концерта и говорят: «Чего вы на Versus не идёте? Разъебите там всех». Я далёк от иллюзии, что смогу размешать там даже какого-нибудь бедолагу типа Эрнесто Заткнитесь (до сих пор не могу поверить, что человек так себя назвал). Шоу же это аккумулировало в себе отвратительные приметы времени: студенческие юморески и рэперские понты, вместе всё это выглядит трагикомично. Мы терпеливо объясняем, что с «русским рэпом» ничего общего иметь не хочется, с их так называемой «культурой», которая выглядит как печальный карго-культ. Поэтому мы и не читаем рэп, а поём реп.
1.
Организатор в нашем первом городе, Череповце, сказал, что по предпродаже у нас 21 билет. «Учти, — предупредил меня Женя, — теперь я буду после каждого концерта говорить тебе, что этого тура не должно быть. Зачем мы поехали?»
Перед дорогой я уткнулся в «Архипелаг ГУЛАГ». Испытанное средство: чтобы тебе не было погано, надо узнать о тех, кому было неизмеримо хуже. Теперь, предвкушая долгие переезды ради концертов, которые не принесут никаких денег, предвосхищая дурной сон и ёрзанье на сиденье авто в продранных на жопе джинсах, я изучал методы работы Особого совещания при НКВД.
В Тюменской встрече «ВКонтакте» у нас 34 человека, в Красноярской — 90, в Пермской — 70. Петь реп перед маленьким залом куда веселее, но для этого нужна соответствующая обстановка. Мой личный сорт концерта: тесный, желательно подвальный клуб или бар, бутылка чего-нибудь крепкого, помятые заводящиеся микрофоны, не обязательно хороший звук. Никакой сцены и человек двести (ладно, пусть и двадцать), первые ряды которых рискуют тебя накрыть, как волна. Такие концерты всегда удаются, люди орут реп хором, в центре зала происходит какая-то толкотня, наивный колхозный мош, который, вероятно, бывал на концертах «Сектора Газа», люди передают стаканы с выпивкой нам и друг другу. А вот большие сверкающие концертные залы с высокой сценой, техником, заносчивым звукарём, тремя аппаратами и тридцатью тремя мониторами я ненавижу. Как и охранников. Их на таких площадках нередко бывает больше, чем слушателей.
2.
Как-то мы летели на одном самолёте с рэпером Pharaoh. Мы стояли вместе у стойки регистрации во Владивостоке, хотели попасть на самолёт в Хабаровск. Нас было двое, с ним ещё человек пять-шесть. Я подумал: как умно, когда на твой концерт никто не ходит, можно возить с собой группу поддержки. Но это, конечно, не его случай.
После концерта во Владивостоке меня подвозили две девушки, в тот вечер они посетили и наш концерт, и его выступление и признались, что там была баня, но наш реп им понравился больше, потому что длился не 40 минут, а полтора часа.
В этом туре достойную роль пати-брейкера выполнял водитель — Костя. Мы нашли его по объявлению во «ВКонтакте». Он уже проехал на тачке через всю Россию: от Хабаровска, где родился и прожил большую часть жизни, до Москвы. От Кости я узнал несколько новых выражений, всё-таки люди с Дальнего Востока — это какая-то диковинная порода. Например, когда пейзаж за окном или френч-дог после долгого голодания вызывали в нём предельный восторг, он мог воскликнуть: «Ебутся коты!» А ещё Костя удивил нас знанием русской рэп-сцены. На третий день тура он побрил голову и сообщил, что раньше у него была прическа в стиле «Эл-Джей», а теперь в стиле «Дмитрий-Бамберг». Когда Костя был в толпе на концертах «макулатуры», мы глядели на него — и казалось, что под наши песни можно тоже неплохо рубиться.
«Как вам гениальная провокация Хаски? Заметили, как от него у всех бомбит?», — спрашивали у нас на серьёзных щах корреспонденты некоего кемеровского интернет-портала. По странному заблуждению, нас часто приписывают к разряду «русского рэпа» и потом удивляются, узнав наше отношение к самопровозглашённому лучшему лирику России Хаски или посмешищу под названием «Oxxxxymiron». Те, кого к нам на концерты приводят редкие репосты с паблика «Рифмы и панчи» или скупое внимание «The Flow», уходят с концертов на середине. И я считаю это лучшим комплиментом.
3.
Наши реп-дороги редко пересекаются с тем, что принято называть «русским рэпом». В этом туре такое случилось в Уфе, на родине Юрия Юлиановича Шевчука. Почти во всех городах организаторы — вменяемые люди, но в Уфе проблемы возникли ещё до концерта. Наш менеджер Максим Тесли просил организаторов писать посты поинформативнее. «Мы всегда так делаем, у вас какая-то особая аудитория?» — уточнили они. «У нас немного другая, не поклонники клауд-рэпа, которые ниже четырёх строчек не читают», — ответил Максим. Что проблем будет больше, мы поняли, когда ждали организаторку у крыльца кальянного бара, который она забила под наше выступление. Она показалась вдали со свитой мужчин, процессия неторопливо направлялась в нашу сторону и несла одну микрофонную стойку. Организаторка была похожа на гадалку, вокруг которой суетились прогоревшие на игровых автоматах бедолаги. У меня возникла теория, что эти мужички прислуживают ей за вписки на концерты рэперов средней руки. Как мне рассказали, она делала концерт исполнителям со словом «Squad» в названии.
Уфа стала первым и единственным концертом в туре, который вышел в минус. Какие-то деньги мы всё-таки получили, но все они пошли на оплату хаты: там �