Осенью 2018 года Диана Садреева оказалась в подвале подросткового клуба вместе с женщиной и двумя её детьми: та сбежала от супруга, который держал в страхе всю семью. История Нади положила начало исследованию темы домашнего насилия, и в течение месяца автор собирала историй людей, ставших объектами жестокости и издевательств со стороны собственных мужей, жён, матерей и близких родственников. Из них автор самиздата выбрала пять и не только записала их со слов жертв и свидетелей, но и тщательно реконструировала обстоятельства и детали травматического опыта по воспоминаниям, семейным фотографиям и сохранившимся фрагментам переписки. История двух поколений одной семьи, в которой женщинам достаточно было один раз откровенно поговорить друг с другом, чтобы прервать многолетнюю историю домогательств, — третья в цикле «Крик за стеной».
Каждое утро на протяжении пятидесяти лет для Димы начиналось одинаково: он выходил из дома в спортивном костюме и бежал. Больше всего ему нравилось бегать вдоль Фонтанки: когда сил было много, он добирался до Адмиралтейских верфей и обратно. Осенью дул сильный, пронизывающий ветер, Дима натягивал шапку на уши и всё равно бежал. После того, что он пережил в блокаду, плохая погода его не пугала.
8 сентября 1941 года ему только-только исполнилось пять лет, но запомнил он многое: как вначале втроём, а чуть позже вдвоём грелись на одной кровати в обнимку и как однажды его сестрёнка спустилась на улицу одна и навсегда исчезла.
Многие привычки Дима приобрёл за эти 872 дня: всю свою жизнь он просыпался без будильника в одно и то же время, ел одну и ту же пищу, изнашивал до дыр одежду, вёл аскетичный, без излишеств, холостяцкий образ жизни. Ему нравилась стабильность и уверенность в том, что завтра день будет точно таким же, как сегодня.
Регулярные занятия спортом тоже делали его жизнь упорядоченной. Спортом он перестал заниматься ближе к семидесяти, а до этого каждый день были интенсивные пробежки, отжимания, приседания, повороты вбок направо, повороты в бок налево — и домой.
Там он снимал футболку, подходил в растянутых синих трениках к большому зеркалу, стоящему в коридоре на позолоченных массивных ножках, и смотрел на себя: невысокий, худощавый, но жилистый, впалые щеки, плешивая голова и голубые глаза. В юности он тоже не отличался особой красотой и ярко выраженной мужской харизмой, но для старика довольно неплохо сохранил выносливость тела, ясность ума и бодрость духа.
Однажды — кажется, настолько давно, будто бы и не было этого никогда — он был женат на грубой и пышногрудой женщине с густыми чёрными волосами. За семь лет семейной жизни он зачал с ней ребёнка, симпатичную розовощёкую девочку. Он любил с ней возиться и играть, но, когда ей исполнилось шесть, жена позвала двух широкоплечих ребят с квадратными лицами. Они почему-то сх