Героин принято ассоциировать с рок-музыкой, гранжем и любым другим жанром, но только не с рэпом. В разные годы хип-хоп-исполнители читали о крэке, травке, МДМА и даже ксанаксе, но только не о героине, по поводу которого в этой индустрии будто бы закрепился консенсус. В рамках исследования о влиянии героина на культурную среду, богему и её представителей журналист Никита Смирнов изучил, как и, главное, почему этот наркотик и его потребители в глазах рэперов стали запретной темой.
«Лёгкая мишень»
Героин не имеет музыкальных предпочтений. Начиная с 1950-х, он убивал без разбору музыкантов самых разных жанров: исполнителей джаза и блюза, поп-певцов и угробил целый «зал славы» рокеров. Но за сорок лет истории хип-хопа трудно припомнить, чтобы у кого-либо из рэперов возникали проблемы с этим наркотиком.
Казалось бы, потребление и распространение — центральная тема в рэпе, и в ход идёт всё — от травы и крэка до сиропов против кашля и «ангельской пыли». Казалось бы, в 2018 году в США бьют тревогу из-за героиновой эпидемии — и её жертвами часто становятся афроамериканцы. Как вышло, что героин обошёл стороной рэп и его исполнителей?
Спрашивать следует у старших. Flavor Flav, участник культовой группы Public Enemy (на днях ему исполняется шестьдесят лет), в одном из интервью рассказывает о том, как повстречался с героиновыми наркоманами в детстве: «Скажу вам, ребята, я не из пугливых, но этот опыт реально оставил отпечаток на всю жизнь, врубаетесь? Мне было очень, очень страшно. Я понял, что не хочу иметь ничего общего с иглой».
Героиновая эпидемия среди чёрного населения США была отмечена в конце 1960-х и в 1970-е годы. В 1969 году 44 % тех, кто попадал в тюрьму в округе Колумбия, прошли тест на героин с положительным результатом. «Хотя в Нью-Йорке несомненно есть рэперы, употребляющие кокаин/крэк, я не сумел установить ни одного нью-йоркского рэпера, который самоопределился бы как потребитель героина. Это вполне разумно […] — среди афроамериканских мужчин, которые выросли в Нью-Йорке в 1980-е и 1990-е, вокруг потребления героина существовал ужасный образ. Многие из этих молодых людей имели близкий опыт с разнообразными проблемами, от которых в результате своей зависимости от героина страдали члены их семей и родственники. Учитывая эпидемию СПИДа и „войну с наркотиками“, молодёжь держалась подальше от этого вещества».
«Я видел героинщиков, они только и делают, что носом клюют, как зомби», — говорил 50 Cent. Jay Z рассматривал тех, кто употребляет героин, как «лёгкую мишень»: в детстве он и товарищи «сталкивали вырубающихся героинщиков со скамеек». Героин не стал предметом культа среди подрастающего чёрного населения — его не воспевали и к нему не стремились. Напротив, эффект этого наркотика вкупе с методом потребления наглядно демонстрировали: лучше не пробовать.
Совсем другое дело — крэк.
Эпидемия крэка
В 1970-е кокаин стал самым ходовым наркотиком в Голливуде, в звукозаписывающей и любой другой творческой отрасли. Кокаин одновременно был предметом статусного потребления, средством найти общий язык и, разумеется, мощным стимулятором. Но бедным слоям населения нужен был более дешёвый аналог. В начале 1980-х дилеры нашли способ предложить этой аудитории более доступный товар. Им стал крэк — кристаллическая форма кокаина, представляющая собой смесь солей кокаина с пищевой содой или другим химическим основанием и предназначенная для курения.
Новый наркотик сперва появился в Лос-Анджелесе, откуда и пошла «эпидемия крэка», которая оформилась к середине 1980-х. Крэк был дешевле в производстве, легко готовился и отлично расходился. В 1984 году цена за дозу стартовала от двух с половиной долларов — примерно 400 рублей в переводе на сегодняшние деньги. Средняя доза кокаина в эти же годы стоила в четыре раза дороже.
В бедных чёрных кварталах до героина не доходили руки: крэк стал закрывать потребность в кайфе даже раньше, чем для него придумали слово (впервые термин появится в печати в The New York Times в ноябре 1985-го). В 1996 году журналист Гарри Уэбб выпускает скандальную серию передач Dark Alliance, в которой делается предположение, что власти намеренно «подсаживали» бедные чёрные кварталы на новый наркотик. Эта точка зрения найдёт отражение в последующих песнях. В 2000-м Ghostface Killah из Wu-Tang Clan читает о том, что «кое-кто… снабдил нас крэком и оружием в начале 80-х» — в песне «I Can’t Go to Sleep»:
Somebody raped our women, murdered our babies
Hit us with the cracks and guns in the early 80's.
В 2005-м Канье Уэст в песне Crack Music говорит о том, что «Рональд Рейган сготовил решение», как остановить «чёрных пантер»:
How we stop the Black Panthers?
Ronald Reagan cooked up an answer.
Предположения Уэбба позднее были опровергнуты, но версия о целевой правительственной программе продолжает иметь сторонников и демонстрирует моральную панику вокруг эпидемии.
Уже в 1987 году Чарльз Бронсон будет бороться с крэком в «Жажде смерти 4». Крэк некому воспевать: в отличие от героина или ЛСД, это не романтический, а насущный наркотик. Закономерно, что о молодом и прагматичном наркотике расскажет самый молодой и прагматичный жанр.
Впрочем, ещё до того, как рэп стал трибуной для разговора о наркотиках, чёрные исполнители затрагивали эту тему на соул- и фанк-записях — как правило, пытаясь воззвать к разуму «братьев». В 1971 году Марвин Гэй выпускает пластинку What’s Going On, которая в 2003 займёт шестое место в рейтинге величайших альбомов Rolling Stone. Титульная песня посвящена бедности и наркомании. В 1972-м выходит и возглавляет чарты альбом Кертиса Мэйфилда Super Fly, саундтрек к одноимённому фильму, в котором музыкант критически говорит о торговле наркотиками.
В рэпе речь о наркотиках заходит практически сразу, с начала 1980-х. В песне о «белых дорожках» «White Lines» (Don’t Don’t Do It) рэпер Мелле Мел предупреждает об опасностях кокаина: «Слаще сахара, горше соли, и если ты подсел, винить некого».
Впервые борьбу с крэком описывает Тодди Ти в композиции