Как я был гробовщиком

Автор самиздата записала монолог своего друга Арсена, который от безденежья на несколько месяцев устроился работать гробовщиком в небольшом подмосковном городе. Почему некоторые сотрудники морга с работы идут прямиком на рыбалку, чем плохое похоронное бюро отличается от «ангельского» и как так вышло, что Арсен так и не смог похоронить собственную бабушку.

Единственный день в году, когда не работает ни одно похоронное бюро, — это Пасха. Всё остальное время — 24/7. Работа гробовщика физически тяжёлая, надо иметь много здоровья. Всегда копают вдвоём. Летом могила стоит около пяти тысяч, зимой в два раза больше, так как копать сложнее и для этого используют отбойный молоток. По статистике, кстати, больше всего людей умирает в новогодние праздники. Затраты на похороны: машина, гроб, отпевание в церкви, подержать покойника в морге, венки, столы — набегает около 50 тысяч. 

Сначала я пошёл работать в «РЦ» — самую старую компанию нашего города. Там тлен и боль: владелец принципиально не хотел работать с полицией и покупать у них информацию об усопших. У него позиция: «О нас и так все знают, и к нам придут». В итоге почти никто не приходит. Это праздник, если хоронят три трупа в неделю. Там оклад 10 тысяч, а остальное — проценты. Я за три с половиной недели получил всего 15 тысяч. Отношение к сотрудникам ужасное, а к клиентам хорошее. Это логично: ведь заказ может стоить 50–60 тысяч. 

Как-то в «РЦ» долго не было заказов, и тут резко появился один в ночи. Я на радостях написал подруге «Новый труп!» Всё это звучало радостно, и только через несколько дней я понял, что это ненормально: похоже, будто я радуюсь смерти. Нет, никого не хейтим, смерть не любим, но смерть естественна, если она есть. И она повсюду витает в воздухе. 

Нас, подчинённых, начальник называл ослами. Мы всё проглатывали, потому что не было смысла хамить. Он не разрешал нам ходить в нормальный туалет. Сам только туда ходил, а нас отправлял к собаке Дружку. У хозяина есть ещё пивные бары, магазины сантехники, машины в аренду и продуктовый магазин, под которым он устроил частный морг. Одна ночь для покойника здесь стоит дороже гостинцы — две тысячи рублей.

Потом я перешёл в «А», там женщина начальница и всё по-ангельски. В первый день, когда я пришёл в бюро, у меня промокли ноги. Начальница мне сразу дала носки, предложила кофе. Хорошая активная тётка. В первой похоронке знали, что у меня нет опыта, и всё равно взяли. В «А» я соврал, что работал гробовщиком в Петербурге. Если бы я сказал, что работал в местной компании, меня бы не взяли, потому что у них между собой вражда. «А» — самое большое бюро в городе, заказов больше всего — пять-шесть человек в день. У них есть контракт с городским моргом, который разрешает забирать себе почти всех покойников. Но некоторые люди боятся отвозить покойников в городской морг, так как ходят слухи, что там вытаскивают внутренности для университетских исследований. 

В городском морге люди лежат в ряд. У кого-то голова вскрыта, у кого-то кишки наружу торчат. Покойники лежат голые рядом друг с другом на кушетках с колёсиками, их только простынёй накрывают. В основном там покойники, у родственников которых нет денег. Обеспеченные везут своих в частный морг. Ещё у «А» свой магазин погребальных товаров и ресторан «Поминальные обеды». Раньше туда пускали работников, а сейчас нет, потому что все напивались и переставали работать.