В 2019 году сразу три режиссёра обратились к теме тоталитарных сект: Квентин Тарантино в «Однажды в... Голливуде» пересматривает историю секты «Семья» Чарльза Мэнсона, Мэри Хэррон изучает то же сообщество в психологической драме «Так говорит Чарли», а Ари Астер в «Солнцестоянии» рассказывает о тёмных сторонах внешне жизнерадостных религиозных объединений. Отталкиваясь от кадра из фильма Тарантино, рассказываем о формировании деструктивных религиозных организациях XX века и их взаимодействии с искусством, политикой и массовой культурой.
Несмотря на то, что нападение «Семьи» Чарльза Мэнсона на дом четы Полански-Тейт — кульминационная сцена фильма Квентина Тарантино «Однажды в... Голливуде», сам маньяк появляется в картине лишь один раз. Глава секты приходит в дом Полански за полгода до убийства в надежде застать там Терри Мэлчера — на тот момент продюсера популярной группы The Beach Boys. Этот кадр — точное воспроизведение аналогичного фрагмента сцены из фильма «Helter Skelter» (1976, ремейк — 2004), созданного в попытках реконструировать историю Мэнсона и объяснить его мотивы.
«Семья» ― тоталитарная секта, в которой лидер имел абсолютный контроль над своими последователями. По приказу Мэнсона члены «Семьи» совершили серию жесточайших убийств. «Семья» по всем признакам была и деструктивной религиозной организацией ― разрушительной по отношению к духовному и психическому состоянию человека, культуре, социальным нормам и обществу в целом.
Слово «секта», вопреки обыденному восприятию, не несёт отрицательной коннотации, и юридически этот термин закреплён как «религиозная группа или организация, противопоставляющая себя основной культурообразующей религиозной общине страны или региона, не являющаяся частью ни одной из мировых и национальных религий». Однако порой религиозное инакомыслие может принять радикальный характер, порождая непривычные для обывателей идеи и формируя новые типы сообществ.
Принадлежность к секте всегда представлялась причастностью к кругу избранных, возможностью обретения тайного знания. В то же время главенствующая культура испытывает перманентный страх перед ею же допущенной, но подавляемой силой, уходящей корнями в неведомое прошлое.
Оккультизм первой половины XX века и практики авангарда
Идея синтеза религиозных верований Востока и Запада возникла в конце XIX века и была связана с культурным кризисом: широкая поступь прогресса не привносила в жизнь человека новых смыслов, в то время как привычные ориентиры исчезали под натиском научных открытий. В попытках дополнить реальность новым духовным измерением искатели, жадные до подлинного знания, обратили свой взгляд на восточные религии и использовали их ресурсы для конструирования новых идеологий.
В 1875 году Елена Блаватская, Генри Стил Олкотт и Уильям Кван Джадж основали в Нью-Йорке Теософское общество, оказавшее ключевое влияние на распространение идей оккультно-ориентального синтеза и мистицизма, критикующее однобокость как строго научных знаний, так и традиционно религиозных. Одной из целей Теософского общества было исследование скрытых тайн природы во всевозможных аспектах и в особенности психические и духовные способности, скрытые в человеке.
Блаватская была харизматическим лидером общества — последователи приписывали ей способности ясновидящей, медиума и экстрасенса. Веру приверженцев теософии в свои сверхсилы Блаватская виртуозно использовала в интересах Теософского общества, неутомимо распространяя свои идеи и привлекая новых сторонников.
Плоды трудов Блаватской нашли отклик среди художников первой половины XX века. Их убеждение в том, что искусство — это альтернативная форма религии, превосходящая все её традиционные формы, влекла за собой смелые эксперименты.
Василий Кандинский верил, что живопись — это духовное призвание. Свою способность к синестезии он считал инструментом постижения высшей реальности. Той же уникальной и неподвластной пониманию обычных людей способностью гордились Арнольд Шёнберг и Александр Скрябин. Кандинский был увлечён немецким вариантом теософии — антропософским учением Штайнера, однако так и не вступил ни в одно из обществ, считая себя скорее лидером, нежели послушным учеником. В разное время увлечения идеями оккультизма пережили Андрей Белый, Казимир Малевич, Кручёных, дадаисты, сюрреалисты и многие другие.
Синестезия ― особенность восприятия, при которой раздражение одного органа чувств наряду со специфическими для него ощущениями вызывает и ощущения, соответствующие другому органу чувств. Василий Кандинский утверждал, что он видел цвет музыки, то есть обладал цвето-звуковой синестезией.
Увлечения Гитлера
Один из занимательных исторических сюжетов, посвященных связи тоталитарного режима и альтернативных религиозных учений, ― увлечение Адольфа Гитлера оккультными практиками.
До Первой мировой войны Гитлер мечтал стать художником, был близок к артистической среде и, вероятно, подвержен модным веяниям этого круга. Он также состоял в обществе Туле, которое занималось исследованиями происхождения «арийской расы». После двух неудачных попыток сдать вступительные экзамены в Венскую художественную академию будущий фюрер всерьёз увлёкся политикой, продолжая посещать общество Туле и черпая оттуда тезисы для новой идеологии.
Одним из любимых фильмов Гитлера был «Нибелунги» (1924) Фрица Ланга — режиссёра, который затрагивал тему природы власти и её воздействия на общество и личность.
Киновед Зигфрид Кракауэр, автор классического киноведческого труда «Психология немецкого кино: от Калигари до Гитлера» (1947), на протяжении всей книги доказывает, что немецкий киноэкспрессионизм был своеобразным инструментом для подготовки общества к нацистскому режиму. Среди корпуса немецких фильмов второй половины 1910-х — первой половины 1930-х годов, исследуемых Кракауэром, особенно выделяются именно работы Ланга, который, тем не менее, никогда не причислял свои фильмы к киноэкспрессионизму.
Ланг участвовал в создании сценария фильма «Кабинет доктора Калигари» (1920) — о психиатре-гипнотезёре, подчиняющем своей воле душевнобольных и превращающем мир в психиатрическую лечебницу, где безумцами оказываются все, включая главного врача. В трилогии о докторе Мабузе («Доктор Мабузе, игрок» (1922), «Завещание доктора Мабузе» (1933), «Тысяча глаз доктора Мабузе») и в картине «М (Город ищет убийцу)» (1931) также присутствует навязчивый кошмарный мотив контроля безумного гения над разумом простого человека.
New Age и ЛСД
Послевоенный духовный и культурный кризис западной культуры привёл к очередному переосмыслению традиционных религий. В ожидании прихода «Новой Эры» различные течения и организации разрабатывали новые принципы жизни. Духовные движения, объединённые общим термином «New Age», набравшим силу к 1960-м годам, в отличие от традиционных религий весьма разнообразно трактуют мироустройство. Они имеют гибкую систему постулатов, ограничений и правил, которая подстраивается под нужды времени. В основе многих верований движения лежат воззрения Блаватской и её последователей: стремление объединить различные вероисповедания через единство эзотерического смысла всех религиозных символов и утверждение единого бога.
Последователей New Age объединяет и убеждённость в наступлении новой эры, когда должно состояться преобразование всего мира и человечества. В этой новой эре произойдёт скачок в духовном, умственном и технологическом развитии человечества. Цикличность времени — один из общих постулатов New Age, который активно использовался в послевоенном искусстве, популяризировавшем сюжеты про реинкарнацию и временны́е петли.
В 1943 году в швейцарском городе Базеле доктор Альберт Хофманн, учёный-химик, синтезировал и попробовал ЛСД. На протяжении 1940-х — первой половины 1950-х годов активно проводились научные испытания синтезированного вещества. В 1950-х годах наркотик, признанный полностью безопасным, стал доступен части интеллигенции.
Олдос Хаксли, ещё в 1932 году опубликовавший антиутопию «О дивный новый мир», где описано наркотическое вещество «сома», похожее по воздействию на ЛСД, с большим энтузиазмом употребляет изобретение доктора Хофманна в целях расширения сознания и творческих возможностей. Одна из его первых книг психоделической прозы ― «Двери восприятия» (1954) ― была прохладно встречена критиками, они не приняли новый авторский почерк писателя. В дальнейшем распространение ЛСД приведёт к кардинальной переоценке произведения Хаксли и созданию ряда других, написанных под впечатлением от пережитого опыта употребления, среди которых «Исследуя внутреннее пространство» Адели Дэвис, «Я и моя личность» Тельмы Мосс и «Космология радости» Алана Уоттса.
Практически параллельно с исследованиями ЛСД начинается изучение псилоцибина. Популяризатором этого вида наркотиков стал Тимоти Лири, благодаря которому псилоцибин попробовали Аллен Гинзберг, Джек Керуак, Уильям Берроуз и Олдос Хаксли (до этого употреблявший только ЛСД) — основные столпы «разбитого» поколения.
К 1961 году психоделики были настолько широко распространены в США, что приобрести их было не сложнее, чем купить билет в кино, что не могло не волновать правительство. Последствиями фактически массового употребления психоделиков молодым поколением стал его отказ от включения в общественную жизнь, презрение к социальным институтам и полная аполитичность. Государство стремительно теряло контроль над теми, кто открыл для себя иной мир, поэтому в 1966 году в США началась кампания по запрету синтеза, продажи и употребления ЛСД.
Американский психоделический авангард
Литературно-поэтическое движение битников критиковало существующий образ жизни, направленный на материальное «процветание» и вместо этого предлагало радикальный отказ от любого вида контроля и установку на гедонистическое существование. Джек Керуак отправлялся в странствия, во время которых писал свои романы, Уильям Берроуз заново открыл метод нарезки текста, разрабатываемый сюрреалистами, а Аллен Гинзберг экспериментировал с исполнительской манерой чтения поэзии, добиваясь ритмической аналогии с человеческим дыханием. Для битников опыты с наркотическими веществами были инструментом для нового видения.
Новый фокус познавал и послевоенный американский независимый кинематограф, представители которого объединялись в небольшие кооперативы, так как возможности показывать своё кино в кинотеатрах у них не было. В своих фильмах авангардисты пытались выйти за рамки рационального уровня сознательного, выдвигая на первый план бессознательное. «Фейерверки» (1947) Кеннета Энгера, «Полуденные сети» (1943) Майи Дерен, «Психея» (1947) и «Поклонник» (1950) Грегори Маркопулоса, «В поисках грибов» (1959–1967) Брюса Коннера, «Сад наслаждений» (1953) Джеймса Бротона погружали зрителей в замкнутый мир авторов, наполненный причудливыми сновидческими образами, и создавали ощущение транса.
«Семья»
Ещё в 1950-х годах, во время активного исследования воздействия ЛСД и псилоцибина на человека, учёными было выявлено, что употребление галлюциногенов в большинстве случаев способствует раскрепощению, снимает тревожность и повышает внушаемость. В «Семье» Мэнсона, образованной в конце 1950-х, употребление ЛСД было чуть ли не ежедневной обязательной практикой. Так члены секты достигали эмоционального единения, а сам Мэнсон во время коллективных наркотических трипов изрекал собственные пророчества. Бессистемные знания Мэнсона о религиях и верованиях, его личные травмы и асоциальный образ жизни были взращены в сознании невротика и порождали безумные концепции взаимосвязи всего со всем. Невероятное впечатление на него произвёл «Белый альбом» Beatles, и впоследствии Мэнсон считал, что смог единственно верным образом понять через него Библию. Себя он определил как нового мессию, а Beatles — как провозвестников очистительного апокалипсиса. Их песню «Helter Skelter» Мэнсон считал зашифрованным призывом к началу расовой войны, которое ему как мессии необходимо ускорить, чтобы затем возвыситься над выжившими.
Безусловно, Мэнсон был харизматическим лидером, но секрет его влияния на членов «Семьи» был не только в употреблении наркотиков или личных качествах. Мэнсон прекрасно понимал, что удерживает членов секты вместе ощущение поддержки, взаимопомощи и сопричастности. Выброшенные социумом, порицаемые родителями, люди находили в секте Мэнсона безоговорочное понимание и принятие. Взамен от них требовалось только подчинение воле лидера. Безоговорочное доверие Мэнсону снимало с участников секты ответственность и диктовало новую идентичность.
Серия убийств, которую «Семья» осуществила в 1969 году, задумывалась, по объяснению лидера секты, как катализатор той самой расовой войны, после которой он должен был прийти к мировому господству. В фильмах, посвящённых биографии Мэнсона и преступлениям «Семьи», поворотным событием, делящим жизнь секты на до и после, показывается провал Мэнсона как музыканта. Воспользовавшись личными связями с участником The Beach Boys Дэннисом Уилсоном, Мэнсон записал на студии продюсера Терри Мэлчера несколько демо-записей. Мэлчер потенциала в Мэнсоне-музыканте не увидел и отказал в продвижении. Поэтому Мэнсон решил обрести мировую популярность иным способом (а заодно и отомстить не признавшему его таланта продюсеру).
Идеи New Age о цикличности времени и реинкарнации легли в основу убеждений членов секты о смерти: её, согласно учению Мэнсона, просто не было. Нападавшие на людей члены «Семьи» к моменту совершения преступлений полностью утратили связь с реальным миром, его социальными и моральными нормами. В «Семье» не было ни часов, ни календарей, Мэнсон запрещал членам секты читать книги — единственным источником знаний был он сам. Способность к критическому самостоятельному мышлению систематически уничтожалась.
Самым громким преступлением «Семьи» стало нападение на дом режиссёра Романа Полански и актрисы Шерон Тейт. За год до убийства беременной Тейт Полански снял фильм «Ребёнок Розмари» — психологический триллер о девушке, ставшей жертвой последователей сатанинского культа.
Дело Мэнсона и «Семьи» поменяло общество: из Голливуда стремительно уезжали артисты, опасаясь за свою жизнь. На суде всё было против «Семьи», однако находились и те, кто поддерживал членов секты и ратовал за их освобождение. В глазах радикальных представителей контркультуры Мэнсон неожиданно стал героем, сражающимся с государственным контролем и судебной системой. Опьянённые революционными 1960-ми видели в Мэнсоне символ бунта против общества.
Коммерциализация сект и массовая культура
«Если вы хотите разбогатеть, надо основать религию», ― утверждение, приписываемое Рону Хаббарду, основателю скандально известной Церкви са�