В предыдущих четырех лекциях Итало Кальвино объяснял, зачем литературе XXI века необходимы такие качества, как лёгкость, скорость, точность и наглядность. В этот раз он рассказывает, почему литературу спасут нагромождение деталей и грандиозность замыслов.
Гадда всю жизнь стремился изобразить мир в виде узла, запутанного клубка пряжи; изобразить, не приуменьшая его невероятной сложности или, точнее, одновременного наличия разнообразных элементов, которые вместе предопределяют каждое событие. К такому видению мира его подтолкнули его образование, темперамент и неврозы. Как инженер Гадда был воспитан в духе науки и имел предрасположенность к философии. Последнюю он держал в секрете: лишь после его смерти в 1973 году были найдены записи, из которых стало известно о черновом варианте его философской системы, основанной на теориях Спинозы и Лейбница. Как писатель он считался итальянским Джеймсом Джойсом и разработал стиль, сочетающий в себе различные уровни языка и обширный лексикон. Как невротик Гадда изливает на странице всего себя, со всей своей тревожностью и одержимостью, так что зачастую целое теряется за многочисленными подробностями, а предполагаемый детективный роман так и не заканчивается раскрытием преступления. В определённом смысле все его романы незавершённые или неполные — как руины амбициозных строений, которые, тем не менее, хранят следы грандиозности и тщательности, с которыми они были задуманы.
Лучший пример этой паутины, разрастающейся из каждого предмета — эпизод с нахождением украденных драгоценностей в девятой главе «Проклятой путаницы». Мы узнаём о каждом драгоценном камне, о его геологической истории и химическом составе, о всех его упоминаниях в истории и искусстве, о всех возможных его применениях и ассоциирующихся с ним образах.
Ещё до того, как наука официально признала, что факт наблюдения влияет на наблюдаемое явление, Гадда осознавал, что «знать означает привносить что-то в реальность, а следовательно, искажать её».
Тогда как стиль Гадда характеризуется противосто