Наркопотребитель в глазах обывателей не всегда ассоциировался с преступником, да и само употребление наркотиков в разное время было социально приемлемым, пока их постепенно не стали запрещать по всему миру. Очень быстро покупатели героина, ранее находившегося в свободной продаже, а потом запрещённого к обороту, из рядовых граждан с зависимостью превратились в представителей социального дна. Редактор журнала «Дискурс» Глеб Струнников по просьбе самиздата изучил историю наркопотребления от древнейших времён, чтобы понять, как и из чего выросла стигматизация людей с зависимостью.
7 октября 2016 года все директора школ подмосковного Красногорска получили письмо.
Его написал глава Управления по образованию, культуре, спорту и работе с молодёжью красногорской администрации Виктор Грищенко. В письме говорилось, что некие неустановленные лица на улицах раздают школьникам жвачки с наркотиками. Грищенко предостерегал родителей и работников школ, чтобы те были бдительнее, ведь жвачки содержат героин или спайс. «Ребёнка просят тут же попробовать жвачку. И в том и в другом случае — моментальное привыкание гарантировано. И ребёнок, которого попросили привести друга или принести за следующую жвачку 500 рублей, конечно же, сделает либо то, либо другое».
Это послание якобы было составлено на основании сообщения ГУ МВД по Московской области. Правда, там про него никто не слышал. Да и сам Грищенко позднее заявил, что оно основано на публикациях в соцсетях. Также он сказал, что письмо было предназначено для директоров школ и «не должно было попасть в публичный доступ» — и повесил трубку в разговоре с журналистом 47news, который пытался расспросить его о деталях.
Разумеется, ничего подобного написанному в письме никогда не было: чиновник стал жертвой обычного фейка, который гулял тогда по соцсетям. Но даже если не обращать внимания на источник информации, такая схема кажется крайне сомнительной: она работает до первого ребёнка, который сообщит родителям о странном дяде, раздающем детям жвачки на улице, а те — сообщат в полицию. К тому же, если бы Грищенко потрудился также изучить информацию о действии героина, он бы узнал, что его практически никогда не употребляют перорально: это просто невыгодно, потому что в таком случае он метаболизируется в печени, превращаясь в морфин, который куда слабее и дешевле. И конечно же, зависимость от героина, как правило, не наступает после первого приёма.
Впрочем, не будем слишком строги к чиновнику: он стал жертвой банальной моральной паники. Ведь он, как и многие, стигматизирует наркопотребителей, воспринимая их как нечто непонятное, опасное и способное на любую подлость. Нельзя, конечно, сказать, что он на сто процентов неправ: наверняка такие люди среди зависимых от героина есть, и их даже, возможно, немало. Но примечателен сам механизм возникновения этой мысли: как только в голове загорается лампочка «наркоман», человек вспоминает весь ком стереотипов, связанных с наркотиками, и готов поверить практически во что угодно.
Что такое стигма
Социальная стигматизация — это навешивание ярлыков, то есть дискриминация человека на основании внешне наблюдаемых признаков принадлежности к определённой группе. Этот термин популяризовал Ирвинг Гофман. Он год проработал ассистентом врача в психиатрической лечебнице, чтобы изучить взаимоотношения между её пациентами и сотрудниками. Он обнаружил несколько пугающих, но интересных вещей.
Во-первых, дискриминация человека с психическим расстройством вызвана в первую очередь тем, что его действия не соответствуют ожиданиям окружающих, на основании чего его признают ненормальным. Его помещают в закрытое учреждение, которое регламентирует все его действия, подобно тюрьме, концлагерю или монастырю.
Во-вторых, сама принадлежность к классу «ненормальных» наделяет его своеобразной презумпцией виновности: всякое его действие, даже если оно вполне адекватно обстоятельствам, воспринимается как действие ненормального человека. Это решение формализует бюрократический институт, который переводит человека из одного класса в другой.
В-третьих, попав в класс «ненормальных», человек и сам начинает воспринимать себя как ненормального и, как следствие, вести себя как ненормальный. Вот что по этому поводу писал сам Гофман:
«Объяснительная схема тотальной институции запускается автоматически; как только обитатель входит в её пределы, персонал считает, что вхождение является презумпцией доказательства, что этот человек принадлежит к тем, для кого была создана институция. Попадающий в политическую тюрьму должен быть предателем, оказывающийся за решёткой — нарушителем закона, госпитализированный в психиатрическую больницу — психически больным. Если бы он не был предателем, преступником или больным, по каким ещё причинам он бы мог там находиться? Эта автоматическая идентификация обитателя — не просто очернительство: она стоит в центре основного метода социального контроля».
Такая же логика применима и к наркопотребителям. Если они принимают наркотики, значит, к ним применимы все те характеристики, что и к «наркоманам» в целом. Значит, они готовы на всё за дозу, грабят старушек на улице, обречены на скорую смерть под забором или тюрьму. Попав в эту социальную группу, человек начинает воспринимать себя как её член и, как следствие, — вести себя, как один из них.
Однако у каждой стигмы есть история.
С чего всё началось
3400 год до н. э.
На табличках шумеров описана сцена утреннего сбора и переработки маковых головок для получения опия
Сейчас общественное мнение колеблется между тем, чтобы продолжать считать наркопотребителей преступниками или признать их больными. Однако ещё сто лет назад во многих частях света зависимость от внутривенного употребления героина воспринималась как норма. Однако прежде чем говорить непосредственно о героине, следует вспомнить о корнях, а именно об опии.
Опиум, или опий — вещество, которое получают из соцветий снотворного мака. Недозревшую головку цветка разрезают и выжимают сок, который потом высушивают (обычно на солнце), — и опий готов. При употреблении он облегчает боль, вызывает сонливость и эйфорию.
Уже на табличках шумеров, датируемых примерно 3400 годом до н. э., описана сцена утреннего сбора и переработки маковых головок для получения опия. Шумеры называли мак «растением радости» (hul gil). В медицине его использовали египтяне, которые упоминают его как обезболивающее в «Лечебном папирусе из Фив» примерно 1500 года до н. э. Действие опия описывается у древних греков: о нём писали поэт Гесиод, историк Геродот и «отец медицины» Гиппократ. А древнеримский врач Гален советовал его не только как снотворное и обезболивающее, но и как средство от глухоты, кашля, потери голоса, ядовитых укусов, проказы, лихорадки, меланхолии, тусклости взгляда и десятков других неприятностей. С опием были хорошо знакомы и арабские, и средневековые европейские медики: так, швейцарский врач Парацельс в 1527 году придумал лауданум — настойку опия на спирту, которую удобнее дозировать и употреблять больному, чем обычный опий-сырец.
700 год
арабские купцы завезли опиум и культуру его потребления в Индию и Китай
Между 400 и 1200 годами (примерно в 700-м) арабские купцы завезли опиум и культуру его потребления в Индию и Китай. Сначала его использовали в основном как лекарство: врачи рекомендовали опиум для повышения плодовитости, а также как средство улучшения «искусства алхимиков, секса и придворных дам». Но постепенно опий стал популярен как рекреационный пре�