Что с нами не так. Век глобального нарциссизма
30 июня 2016

Конец света давно наступил, и это проявляется не только в глобальных событиях, но и в поведении людей. Мы привыкли, что все кругом считают себя или толстыми, или глупыми и лихорадочно стремятся к успеху. Нам кажется, что это нормально, но на самом деле всё это признаки одной из главных болезней нашей эпохи. Что это за болезнь и откуда она берётся, рассказывает психолог Александра Левина.

1.

Алёна — высокая, стройная и красивая. У неё есть то, что называется природным обаянием, и она сразу располагает к себе собеседников. Но сама Алёна этого не чувствует, за свою пока ещё не очень долгую жизнь она успела сделать пластику лица, накачать губы, сделалась гордостью своего пластического хирурга. Рёбра удалила, чтобы талия стала тоньше, от нескольких коренных зубов избавилась, чтобы скулы были, как у Марлен Дитрих; чуть джинсы на бёдрах затрещат — сразу идёт на липосакцию. Она показывала мне своё фото до всех этих изменений: канонически красивая женщина, очень ладно скроенная. Алёна не нравилась себе тогда, не нравится и сейчас. Выйти на улицу без компании она стыдится. Боится, что люди подумают: «Чего это она одна по улице ходит, наверное, никому не нужна».

Вторая проблема Алёны заключается в том, что она сомневается в собственном уме. Звучит это примерно так: «Со мной что-то не в порядке. С красотой, понятное дело, не фонтан, но проблема ещё глубже, ума-то тоже нет!». Это при том, что из разговора с Алёной понятно: на самом деле она не дура.

Отец ушёл, когда Алёнина мама была беременна. Мать с трудом пережила расставание, сразу вышла на работу, потом организовала свой бизнес и успешно им занималась. На дочку времени не оставалось совсем. Она чувствовала себя виноватой перед Алёной, но с чувством вины справлялась по-своему: злилась и обвиняла дочь в том, что отец от них ушёл и теперь приходится так тяжело. Она постоянно критиковала внешний вид Алёны и часто наказывала, причём в ход шли и кулаки.

2.

Маша. С ней я знакома с детства. В школе её называли Гаврилой, потому что фамилия у неё была Гаврилова. Не шутил над ней из-за этого только ленивый. Сейчас у Маши пластика груди, светлые волосы перекрашены в чёрный цвет. В социальных сетях она пишет статусы капслоком: «ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ!». Туда же она выкладывает фотографии гигантских статуй домашних ангелов, себя на фоне знаменитостей и Рублёвского шоссе.

В школу за Машей всегда приходила бабушка, с ней она и жила. Мама родила Машу в семнадцать лет и не захотела заниматься дочерью, только изредка приходила в гости с подарками. Маше очень не хватало мамы, и, как любой ребёнок, который в своём сознании выстраивает магические взаимосвязи между явлениями, она решила, что мама ушла, потому что Маша была недостаточно хорошей.

Инна. Живая, открытая, с пышными формами и постоянным желанием похудеть. Пришла ко мне, чтобы наладить личную жизнь. Инна была уверена, что все сложности в её отношениях с мужчинами — из-за её внешности. Она недолюбливала свое тело, сначала подолгу морила себя голодом, потом наедалась до полусмерти. После психотерапии личная жизнь наладилась, собственное тело стало больше устраивать Инну, но оказалось, что фигура — это ещё не всё: «Я думала, что толстая, поэтому с личной жизнью беда, теперь всё хорошо, а со мной всё равно что-то не так!». В детстве у Инны были большие щёки, и это очень раздражало её маму, которая всю жизнь сидела на разных диетах. Мама говорила, что из-за лишнего веса у Инны не будет ухажёров, и добавляла: «И хорошо, всё равно от мужиков одни проблемы».

Андрей. Спортсмен. Внешне похож на мужчину из рекламы дорогих духов. Одинокий и очень грустный. Мама мечтала, что Андрей станет «Великим Чемпионом». Если он не делал успехов в спорте, она могла неделю с ним не разговаривать. Зато когда Андрей выигрывал соревнования, он получал тонны восхищений и заверений в том, что лучший и должен затмить всех чемпионов повсеместно.

Сейчас рядом с Андреем только мама, а он мечтает о друзьях и отношениях с женщиной. Но Андрею постоянно кажется, что все пытаются с ним соревноваться и либо недостойны его дружбы и любви, либо слишком хороши и могут его затмить.

3.

Эти четверо — очень разные. Но все они по-своему покинуты с самого детства, и их объединяет появившееся из-за этого чувство стыда. Это чувство знакомо любому, и все в разной степени его периодически испытывают. Хотя назвать его своим именем может далеко не каждый. Чаще оно выражается в ощущении своей природной «плохости», человек чувствует, что ему как будто не хватает какой-то струны — у всех она есть, а у него изъяли. Только где эта струна — совершенно непонятно. Это что-то невидимое, но существующее.

В случаях всех четырёх моих пациентов родители в детстве либо блокировали их инициативу, демонстрировали обусловленную любовь, которая воспринималась как отвержение в случае, если ребёнок сделает что-то «не так» (как мама Андрея, которая «любила» его, только когда он выигрывал соревнования); либо были физически или эмоционально далеки от своих детей. Родители, общаясь с детьми, часто используют послания в духе «я тебя люблю, только когда ты делаешь что-то хорошо» или вовсе активное отвержение: «ты некрасивая и глупая», «так себя мой ребёнок не ведёт», «это не наш мальчик». В итоге человек в детстве недополучает поддержки и вырастает с постоянным чувством стыда.

Причём стыд — одно из самых тяжёлых человеческих чувств, потому что он основан на отвержении. В детстве это чувство — и вовсе эквивалент смерти, ведь если мать всерьёз отвергнет ребёнка, уйдёт и не вернётся, он попросту погибнет. Поэтому переживание стыда так тяжело, что оно ощущается как приказ исчезнуть.

Обычно, став уже взрослыми, люди пытаются выйти из подобной ситуации одним из трёх способов:

1.
Стану дико успешным человеком, заработаю все деньги мира, и все меня полюбят.
2.
Быстренько похудею на сто килограммов, подкачаю губы, бицепсы или другие недокачанные места, и все меня полюбят.
3.
Сделаюсь похож(а) на всех успешных людей, о которых пишут в глянцевых журналах или умных книгах, и тогда наконец со мной всё станет в порядке, я обрету уважение со стороны окружающих и чувство собственного достоинства.

В итоге мы получаем вечно ненасытного человека, который лихорадочно гонится за атрибутами «хорошести» и «успешности». Многие из них в итоге добиваются успехов на выбранном поприще, которое считают ценным, будь то бизнес или следование нормам высокой морали. Но каждый новый «успех» — это лишь средство доказать себе и остальному миру свою ценность и право на существование, что приносит лишь временное облегчение. Поскольку в детстве таким людям недоставало поддержки, то и во взрослом возрасте они не могут ни поддержать сами себя, ни, тем более, обратиться за поддержкой к окружающим. В психологии это называется нарциссической травмой. Человек с такой травмой неспособен осознать свою ценность, он отстранён сам от себя, ощущает себя нелюбимым, склонен к депрессивным состояниям, самоуничижению, а в поведении руководствуется ожиданиями и оценками окружающих. Переживания стыда и вины для него практически невыносимы.

Многие думают, что нарцисс — это такой самовлюбленный тип. Но всё ровным счётом наоборот, нарциссизм — это отсутствие любви к себе, ощущение внутренней пустоты, а самовлюблённость — всего лишь распространённая маска самоотчуждения. Серьёзность нарциссического расстройства личности оценивается по-разному, вплоть до «патологического нарциссизма».

Всегда рядом оказывается кто-то, у кого всё лучше, больше, выше и сильнее. Тогда начинается: «Какой же я отвратительный! Дай-ка я напьюсь! Приготовьте посуду, тарелки, я буду всё это бить. Подайте мне сюда шампанское «Кристалл» и сигару, да чтоб была больше, чем у Черчилля!».

Сегодня родители забывают, что детям в первую очередь нужна любовь, и помнят только про успех. В наши дни для многих поводы для гордости стали важнее любви, что приводит к тотальному перерождению человека. Вместо него появляется существо нового типа — человек, чьё поведение полностью обусловлено нарциссизмом. В школе, на работе, в СМИ мы читаем и слышим: «Стань лучше или проиграешь», «Разбогатей или умри, пытаясь», «Заслужи любовь». Людям с нарциссической травмой начинает казаться, что любить себя можно, только если ты бесконечно совершенствуешься. И, конечно, в этом есть здравое зерно, ведь без здорового нарциссизма невозможно никакое развитие. Но сегодня маятник качнулся в сторону «перенарциссизма», наступил век тотального стыда и отчуждения. Мир воспевает идею бесконечного усовершенствования всего, заработка и достижений, а люди с нарциссической травмой отлично встраиваются в систему, работающую на увеличение ВВП страны, в которой они живут.


* Имена и детали изменены в целях анонимности

Текст
Санкт-Петербург
Иллюстрация
Санкт-Петербург