Как сидят итальянские мафиози
Иллюстрации: Таня Сафонова
12 марта 2018

В Италии ведётся непрекращающаяся борьба с мафией. Только с 1991 по 2011 год у мафиозных организаций было конфисковано имущества (виллы, дома, предметы искусства и прочее) на общую стоимость более двух миллиардов евро. Основную проблему для полицейских представляет феноменальная способность мафии мгновенно прорастать в общество, в котором находятся её представители, и их прочные связи. Власти Италии воспринимают эту проблему настолько серьёзно, что с 1991 года в стране существует отдельный вид пенитенциарных учреждений и отдельная спецслужба, занимающаяся исключительно осуждёнными из числа мафиози — Пенитенциарная полиция. Автор самиздата Мария Вопиловская разыскала одного из сотрудников этой структуры и уговорила рассказать самиздату, как устроена работа ведомства и почему представителю Каморры опасно давать в руки даже карандаш.

Исследование
«Тюрьма»

Феномен итальянской мафии известен многим как минимум по многочисленным  классическим художественным произведениям: от фильмов «Крестный отец» и «Мафия убивает только летом» до книг «Гоморра» и «Малавита». В этих произведениях, вне зависимости от достоверности сюжета и точности образов, зачастую выводится за скобки важный момент — практически неизбежное тюремное заключение без права на условно-досрочное освобождение для представителей преступных группировок.

Дело в том, что масштабы распространения мафии на территории Италии настолько велики, что в 1991 году при правительстве Андреотти Департамент общественной безопасности Министерства внутренних дел Итальянской Республики был вынужден учредить Управление по борьбе с мафией (La Direzione Investigativa Antimafia, дословно «Следственный отдел „Антимафия“»). В постоянном взаимодействии с другими полицейскими структурами оно занимается выявлением преступных связей, каналов финансирования, поиском лидеров и членов преступных сообществ и их пособников. Вдохновитель декрета-закона «Антимафия» Джованни Фальконе вскоре после его принятия был убит вместе со своей женой киллерами из «Коза Ностра».

Государственный орган, отвечающий за исполнение задержаний и наказаний, был основан в то же время и стал называться «Корпусом пенитенциарной полиции». Это полицейское формирование подчиняется Управлению пенитенциарных учреждений Министерства юстиции, а с недавнего времени стало подконтрольным и Управлению по борьбе с мафией, с которым полицейские пенитенциарного корпуса ведут совместную работу. На нём лежит выполнение уголовно-исполнительных функций: обеспечение порядка и безопасности в местах лишения свободы, конвоирование, работа по реабилитации заключённых и другие обязанности, касающиеся области пенитенциарного права, в частности обеспечение функционирования учреждений предварительного заключения. В пенитенциарном спецформировании заняты примерно 46 тысяч человек, имеющих статус гражданских служащих. Агент пенитенциарной полиции на условиях анонимности (имя известно редакции) рассказал самиздату, как сейчас полиция борется с главами и подельниками мафиозных кланов, как функционируют тюрьмы «особого режима» и почему Италия навсегда останется «мафиозной страной».

C., работающий в Риме, утверждает, что в Италии, несмотря на все учреждённые структуры, мафиозные группировки всё ещё сильны и опасны. Самые известные из них — это сицилийский клан «Коза Ностра», неаполитанская мафия «Каморра» и «Ндрагета» из Калабрии. Если ещё двадцать лет назад проблема мафии затрагивала преимущественно южные регионы и Сицилию, то теперь кланы проводят экспансию на благополучную Северную Италию, на другие страны Европы и США, где они пытаются диверсифицировать свои инвестиции, перерабатывая огромные доходы от незаконного оборота наркотиков и оружия. Преступные «полномочия» мафии распространяются на экономику, политику и общественную жизнь. Их сфера деятельности многим прекрасно известна. Это вымогательство, рэкет, вывоз мусора, строительство платных дорог, дань в размере десяти процентов от прибыли с разных торговых комплексов и так далее. Большинство бизнесменов предпочитают «не лезть на рожон» и платят дань мафии. Для тех, кто не согласен, приготовлен стандартный набор «аргументов»: угрозы в адрес членов семьи, поджог автомобилей, избиения, пытки.

Отличительная особенность итальянской мафии — её тотальное проникновение в повседневную жизнь итальянцев. В Неаполе в каждом квартале на стенах жилых домов можно увидеть предостерегающие красные надписи «Каморра». Что происходит в таких районах, полиции хорошо известно. Ни одна траттория или табакерия не будет нормально работать без откатов боссу, «управляющему» этой территорией. А в любом баре ему будет обеспечен не только утренний эспрессо с корнетто, но и полноценный обед с антипасти, первым блюдом, десертом и лучшим вином Кампании. Не надо говорить, что их знают в лицо и стражи порядка, и жители города. Последние, кстати, даже не имея своего бизнеса, должны подчиняться боссу. Ситуации доходят до абсурда.

Коллега С. из неаполитанского подразделения полиции рассказывает, что к нему периодически поступают заявления на разных членов «Каморры». Одна жительница пожаловалась самиздату, что в течение полугода некто принуждал жителей квартала и её в частности отдавать ему вечером ключи от машины, а с утра она находила в салоне окурки и использованные презервативы. Отказаться ни у кого возможности не было — могли разбить стёкла в автомобиле или чего похуже. Полиция заявления, конечно, принимает, а потом благополучно откладывает их в дальний ящик, потому что «бессмысленно бороться с мелкой мафией». Более того, в некоторые районы карабинеры боятся даже заглянуть после полуночи, руководствуясь мыслью «лучше лишний раз не трогать, не дай бог будет ещё хуже». Местные жители оказываются в безвыходной ситуации, им приходится постоянно приспосабливаться к игре по правилам мафии. В таких сложных ситуациях карабинеры или государственная полиция (Polizia di stato) как раз обращаются за помощью к своим коллегам из пенитенциарной полиции. Дело в том, что в случае острой необходимости полицейские этого подразделения имеют право применять определённые меры по поддержанию общественного порядка и безопасности.

Тем не менее, по мнению собеседника самиздата из пенитенциарной полиции, мафия никогда полностью не исчезнет как минимум из южных регионов, где уже на протяжении полувека жители подчиняются порядкам, установленным «Каморрой», а не демократическим государством, которым именует себя Италия. «Они впитали этот образ жизни и мышления с молоком матери. Многие молодые люди думают, что если вступят в клан, то обеспечат себе безмятежное будущее», — резюмирует С.

Помимо этого, невероятная живучесть мафии обусловлена ещё одним важным моментом: многие члены клана — родственники. «Их связи основаны на семье, кровных узах. Это почти племенная структура, что и составляет главный секрет их силы и способности выживать. Сын никогда не даст показаний против отца, и наоборот», — объясняет один из крупнейших исследователей итальянской мафии Энцо Сиконте. С. подтверждает этот довод выражением «он нем, как член Ндрангеты», которое прижилось у его коллег — сотрудников спецслужб. Однако пускать на самотёк мафиозную проблему, говорит он, его коллеги всё равно не намерены: «Если бы Управления по борьбе с коррупцией не существовало или мы бы работали на от**бись, Берлускони, подозреваемый в связях с мафией, всё ещё занимал бы пост премьер-министра, а развитые северные регионы превратились бы в подобие Калабрии или Сицилии», — говорит он.

Действительно, официальная статистика, которую даёт Управление по борьбе с коррупцией, показывает, что ведомство ведёт более или менее успешную работу. Например, с 1991 по 2011 год у мафиозных организаций было конфисковано имущества (виллы, дома, предметы искусства и прочее) на общую сумму более двух миллиардов евро. И эта цифра постоянно растёт. Постепенно уходят из жизни легендарные боссы. В ноябре 2017 года в тюрьме Пармы умер Тото Риина — глава «Коза Ностры», «босс всех боссов», один из самых влиятельных мафиози Италии, поставивший под контроль всё правительство. Сейчас полиция продолжает работу по ликвидации преступных кланов. Совсем недавно, 8 февраля 2018 года, был арестован глава семьи «Спада» («Меч») в Остии. Расследование показало, что босс Кармине, именуемый «Ромолетто», управлял буквально всем в римских окрестностях — от оборота наркотиков до жилищного бизнеса. Очевидно, что его, как и всех других мафиози, ждёт нелёгкая судьба. В Италии боссы мафиозных организаций получают пожизненный срок. Зачастую и не один — у того же Риина их было двадцать шесть. Ещё в середине XX века такие неприятные вопросы решали со «своим» судьёй или, если с ним не удавалось, то с начальником тюрьмы и конвоирами. Или, например, в начале 90-х в Палермо был убит Сальваторе Лима, видный политик и друг экс-премьера Джулио Андреотти, в отместку за то, что последний не спас от тюрьмы ряд криминальных авторитетов. Сейчас, утверждает С., такая схема абсолютно нежизнеспособна.

В Италии существует около десяти тюрем, принимающих заключённых с «максимальным уровнем опасности» (а таких около 7000 человек), которые совершили особо тяжкие преступления. В их число которых входят создание мафиозного клана и ведение незаконного бизнеса. C., согласившийся пообщаться с самиздатом, попал в пенитенциарную полицию семь лет назад, после службы в армии, которая в Италии является необязательной. В 20 лет он прошёл национальный отбор, проводившийся Управлением по борьбе с мафией совместно с Министерством юстиции, и поступил в отделение мобильной оперативной группы пенитенциарной полиции, насчитывающее чуть более тысячи человек по всей стране и работающее с заключёнными с максимальным индексом опасности.

Тогда он впервые попал в одну из тюрем «особого режима» недалеко от Рима. Кстати, все сотрудники тюрем при поступлении на службу подписывают особый контракт, предусматривающий так называемую «надбавку за ограниченную свободу» («indennità di semilibertà») в размере шести евро в день.

Несмотря на то, что заключённые — особо опасные преступники, С. старается работать спокойно и, как он подчеркнул, «максимально профессионально, в соответствии с правилами и законом»: «Бывают ужасные дни, смена длится 12 часов или дольше, под конец чувствуешь безумную усталость. Когда происходят неприятные инциденты, например заключённые объединяются, передают друг другу не рассмотренные сотрудниками записки или между ними возникает конфликт, приходится разбираться жёстко. Будет глупо отрицать, что в тюрьме всё обходится без рукоприкладства. Однажды заключённый, находясь в комнате отдыха, попросил у моего коллеги бумагу и ручку, вроде хотел что-то нарисовать. Когда коллега наклонился к нему посмотреть, что он рисует, тот ударил его  по лицу, сломал нос. Я в этот момент находился рядом — пил кофе вместе с другими сотрудниками в соседнем кабинете. Естественно, мы подбежали, нанесли несколько ударов и немедленно отвели преступника в камеру. Было неприятно, но другого выхода не было. В любом случае, я стараюсь приходить домой и забывать о работе: она не должна влиять на мои отношения с близкими людьми».

Эта история не единична. Такие ситуации время от времени происходят в разных тюрьмах, и полиция отчитывается по ним в обязательном порядке. Некоторые из них можно найти в разделе новостей на официальном сайте полиции. Например, в конце февраля 2018 года подобный инцидент произошёл в тюрьме Турина. Находясь в психиатрическом отделении тюрьмы, заключённый нанёс несколько сильных ударов по лицу и спине двум пенитенциарным полицейским, которые после этого попали в реанимацию.

Ещё двадцать лет назад полицейский мог пожертвовать не только своим здоровьем, но и жизнью. В 1995 году, в самый разгар жёсткой борьбы с мафией, 27-летний агент пенитенциарной полиции Джузеппе Монтальто был убит киллерами из «Коза Ностры». Джузеппе служил в тюрьме в Палермо, где содержались особо опасные преступники, в том числе мафиози. Агент был убит около дома своего тестя, вместе с женой и новорожденной дочкой. Как потом выяснилось, его «вина» заключалась в конфискации крупной суммы денег, которую члены «Коза Ностры» пытались передать своему боссу. Убийцу Джузеппе впоследствии приговорили к пожизненному заключению.

Все полицейские, работающие в тюрьмах в подобном режиме, раз в несколько месяцев проходят медицинский осмотр и психологический тест. Некоторых на время могут отстранять от работы, но такие случаи редки.

C. утверждает, что, несмотря на необходимость применять силу в рамках закона, любые пытки в тюрьмах, где он работал, исключены. За сотрудниками постоянно ведётся наблюдение, производятся внеплановые проверки, «прослушка» установлена даже в служебных помещениях. За соблюдением порядка следит не только начальник тюрьмы, но и агенты центральной следственной группы пенитенциарной полиции. В их полномочия, помимо антитеррористической деятельности и борьбы с организованной преступностью, входят и расследования преступлений, совершённых сотрудниками тюрем.

Тем не менее, громкий скандал, связанный с пытками, однажды коснулся итальянской тюрьмы в Асти. Пять сотрудников тюремной полиции предстали перед судом в 2011 году за злоупотребление должностными полномочиями. В их деле фигурировали пытки по отношению к задержанным Клаудио Ренне и Андреа Чирино, которые публично рассказали о так называемой «гладкой клетке», или «нулевой клетке». Это абсолютно пустое помещение, в котором нет ни кровати, ни раковины с туалетом, ни окон, ни ручек — ничего. Согласно собранным свидетельствам, заключённых запирали там иногда только на несколько часов, в других случаях на неделю и более. Несколько раз в день могли приходить смотрители и избивать заключённого. Один из них, Карло Марчиори, умерший в 2005 году, писал своему отцу о «нулевой клетке»: «Я лежал голый на грязном, мокром полу, иногда ко мне приходили два смотрителя, приносили воду. Они заставляли меня вставать на колени и давали десять пощёчин. Потом ещё десять пощёчин. Потом я падал. Но, чтобы не чувствовать себя в полном одиночестве, не сходить с ума, я даже ждал этих моментов». C. спокойно комментирует этот случай, говоря о том, что осуждает непрофессионализм и скотское поведение людей, имеющих хоть какую-то долю власти, однако подчёркивает, что нет и не может быть никакой выстроенной системы пыток: «У нас нет никаких приборов, ужасных машин или чего-то ещё, что может причинить боль людям. То, что случилось в Асти, — это произвол пяти м*даков. Удивительно, что они вообще нашли друг друга, в моём коллективе никому даже в голову не пришла бы такая мысль».

Время от времени С. приходится работать не только с осуждёнными членами мафиозных организаций, но и с людьми, связанными с мафией опосредованно и находящимися под следствием. В таких случаях все сотрудники правоохранительных органов надевают специальные маски, практически полностью закрывающие лицо. Это делается из соображений безопасности: никто не хочет быть «найденным дворовым псом в канаве рядом с собственным крыльцом на следующий день». Но при этом заставить пойманного члена клана говорить практически невозможно: «У этих людей руки по локоть в крови, угрозы или реальные пытки со стороны следствия практически всегда будут бесполезны. Условный член „Ндрангеты“ видел в жизни в десять раз больше насилия, чем условный полицейский. К тому же он знает, что за ним обязательно придут, если какая-то информация будет слита». В общем, если завязался разговор между полицией и заключённым, то причина проста: скорее всего, он, просчитав все «за» и «против», пытается пойти на сделку со следствием, выдав какую-то информацию о «семье». Чаще всего эта информация запутывает ещё больше: какие-то утверждения могут оказаться ложными, какие-то нет, но проверять нужно все.

Поэтому Управление по борьбе с мафией совместно с центральной следственной группой пенитенциарной полиции применяет альтернативные методы распутывания мафиозных сетей и поимки глав кланов: слежка, прослушка телефонов, в редких случаях — вербовка членов организаций, являющаяся самым неэффективным и непредсказуемым методом. Нужно понимать, что все члены «семьи» связаны «омертой», этаким кодексом чести, одна из главных заповедей которого — молчание и недоносительство в полицию о делах клана, даже если тебя поймали. Особый надзор сейчас идёт за всеми, кто работает с мигрантами. Когда найдены весомые основания для ареста, полиция проводит масштабную операцию. В конце января 2018 года полицейские задержали 45 членов «Каморры» из клана Мочча, контролирующем ряд городов в регионах Кампания и Лацио. В числе арестованных — глава клана Луиджи Мочча. В ходе следствия были раскрыты каналы общения мафиозных боссов, находящихся в тюрьме, с внешним миром, что позволяло им продолжать управлять кланом. Это, кстати, одна из серьёзных проблем, превращающая работу полиции по поимке мафии в «борьбу с ветряными мельницами». Боссам преступных группировок даже из тюрьмы удаётся вести свой бизнес. Несмотря на подобные эксцессы, тюремная система старается учитывать и эти риски.

Например, сотрудники полиции, имеющие дело с заключёнными — членами мафии, должны каждые четыре месяца перемещаться из одной тюрьмы в другую вместе с некоторыми заключёнными. С. объясняет, что это вынужденная мера. С одной стороны, заключённый за короткий срок не успевает установить никаких личных отношений с сотрудником тюрьмы. С другой стороны, эта мера предотвращает возможность сплочения самих преступников. «Я несколько раз перемещался из одной тюрьмы в другую. Из Рима в Милан, затем в Палермо, затем снова в Рим. Это выглядит не так, как многие себе почему-то представляют. Мы не летим бизнес-классом „Алиталии“, попивая вино. И никакой экскурсии на автобусе по новому городу тоже нет. Подобные трансферы происходят ночью без остановок. Мы формируем команды, проводится брифинг, на котором каждому полицейскому объясняют его задание. Все сотрудники переодеваются в штатскую одежду. Наша служба передаёт постам полиции маршрут, и полицейские блокируют дороги. Это, наверное, один из самых опасных аспектов моей работы. Но, как видите, я всё ещё жив», — смеясь, подытоживает С.