Сутенёр Кокстантин снова берётся за старое

Иллюстрации: Родион Китаев
06 июня 2019

Заключительная часть монолога легендарного сутенёра Кокстантина, в которой он рассуждает о тонкостях манипулирования, психологии своих подопечных и всё ещё планирует остепениться.

На пике своей карьеры, когда я брался за всё, что может принести деньги, не вдаваясь в размышления о карме и прочих благодеяниях, мы познакомились с моей будущей женой. Это был обычный, рядовой заказ: я ехал в ресторан, чтобы представить клиенту девушку, получить расчёт и оставить их наедине. В ожидании опаздывающего клиента мы успели разболтаться, полыхнула искорка — и я понял, что не хочу её продавать: ни сегодня, ни когда-либо ещё. Написав заказчику, что она его не дождалась, я предложил сбежать и выпить чего-нибудь вдвоём. Уже в такси мы попали в пробку из-за 9 Мая, начали греметь фейерверки — я пошутил, что это салют в честь нашей встречи.

В тот период ей уже самой осточертела проституция, и поэтому, когда я предложил ей начать новую жизнь и полностью со всем завязать, она c готовностью согласилась. Я же, в свою очередь, порвал с наркотусовками и вообще ничего не употреблял, даже про порошок забыл.

Спустя три месяца мы расписались и уехали жить на один из тайских островов, где провели больше года в романтической сказке, поделив своё бунгало на две зоны — музыканта и художницы. Одновременно с этим оба сильно увлеклись йогой, медитацией и сопутствующими духовными практиками, стали уделять внимание своему моральному облику, учились быть лучше как люди. Я легко поддавался изменениям и с удовольствием выбрасывал прогнившие детали из самого себя.

Конечно, продолжал зарабатывать сутенёрством — вёл дела дистанционно, но даже в этом стал вести себя на порядок благороднее. И, конечно, максимально ограждал её от работы как мог, чтобы не вызывать неприятных ассоциаций, но кое-какой негатив всё равно проклёвывался: и нотации о карме, и ревность банальная женская. Поэтому, чтобы всем было легче, я просто уходил с глаз долой, как на работу, в дом это всё старался не приносить. 

Параллельно у неё начал складываться локальный круг общения из непонятных мне бэкпэкеров, кришнаитов, шаманов и прочих бывших наркоманов. Довольно быстро это переросло в какие-то сектантские собрания с прыжками через костёр голышом, трипов с аяуаской и прочим ультрарадикальным островным буддизмом.

Я понял, что не хочу её продавать: ни сегодня, ни когда-либо ещё

Забив тревогу, я решил, что нам пора возвращаться в Москву, тем более что вести дела без личного присутствия становилось всё сложнее.

По возвращении в Россию её поиски бога продолжились пуще прежнего, а спустя какое-то время я обнаружил, что из дому пропадают деньги. Когда прижал её к стенке, она призналась, что нашла в Москве каких-то новых духовных целителей, дорого берущих за свои консультации. Понимать друг друга становилось всё сложнее, каждый день проходил в битве её суеверий против моего скепсиса. Планы на будущее тоже были разные: она считала, что детей нельзя прививать, собиралась ограждать их от технологий, жить в капусте и всё такое; я же считал, что она свихнулась.

Когда мы оба совсем заблудились в депрессии, я предложил разойтись.

Она решила переехать жить к морю, я дал ей денег на первое время, мы попрощались, а спустя несколько месяцев официально развелись.

Сейчас она духовный целитель, та же шаманка. Ездит по миру, лечит людей, открывает чакры. Говорит, что все болезни из души — психосоматика и всё такое. У неё всё здорово получается, так что я рад — зарабатывает головой, а не чем-то ещё. Придумала образ, поддерживает его, люди верят ей, вдобавок она чертовски красивая — не пропадёт. У неё вообще внешность удивительная, с индейскими мотивами, для шаманки в самый раз. Думаю, она очень метко попала в своё место в жизни, ведь она из тех, кто родился с рюкзаком на плечах.

Мы дали друг другу максимум что могли. Она меня исправила в том, что я перестал вероломно зарабатывать деньги, — появились ценности помимо них. Если бы она не ругала за совсем непорядочные вещи, не била по рукам, то я бы не стал лучше как личность и продолжал бы отправлять девушек на сомнительные темы, левые доли забирать. До неё я был беспринципным хищником, заряжённым на добычу любой ценой, а сейчас сохраняю гармонию и пытаюсь нести добро.

Я же помог ей выпутаться из сложной круговерти, в которую её занесла жизнь, научил зарабатывать, не переступая через себя. Мы просто два взрослых человека, которые пересеклись, исправили друг друга и пошли дальше. Из-за этого весь мир лучше не стал, но мы точно стали, так что не о чём жалеть.

I am Tinder

После расхода довольно быстро вернулись наркотики, буквально с первого же дня я нырнул в свой старый образ жизни, но уже став улучшенной версией себя. С появлением принципиальности в делах качественно сузился круг клиентов: сейчас это в основном интеллигентные европейцы, как правило, российские эмигранты, не ищущие себе развлекуху на ночь, их интересуют продолжительные контакты. Я уже не сутенёр в чистом виде, ведь продаю сложные знакомства — фактически, я тиндер для богатых и порядочных.

У моих европейцев совершенно другой стиль, это высококультурные и тактичные люди, которым не придёт в голову знакомить меня с интимными подробностями встреч с моими подопечными. Их чаще всего не волнует верхний слой девчонок за косарь-два, такие и так раздвигают перед ними ноги — потому они требуют бриллиантов и готовы щедро за это платить. Вот любит заказчик искусство, просит балерину, из какого-нибудь питерского училища например. Интересная задача!

Очень долго подыскивал такую, в итоге нашёл в Петербурге балерину, серьёзную и знаменитую в их кругах. Она снималась моделью когда-то, поэтому через одного менеджера имелся коннект. Я поехал в Питер, посмотрел спектакль с ней, в конце подарил цветы, якобы заказчика, — с извинениями, что он не смог вырваться из Лондона: ведь будучи большим поклонником её таланта, он старается попадать на все её представления.

Она принимает цветы, а я приглашаю её слетать на знакомство. Само собой, хорошие билеты, отдельный отель, всё прилично, никакая не проституция. В любой момент можно включить опцию «развернуться и уйти», это не повлияет на денежную благодарность за потраченное время — несгораемая сумма 5000 евро. Недели две её уговаривал, она очень переживала, драматично вскидывала руки, но в итоге полетела.

Встречу забили в Вене, лучший отель, суперлюкс, шампанское на завтрак, цветы, много цветов. После встречи она мне записывает голосовушку сразу — вот та самая зашуганная эстетка — «бля-бля-бля, он такой прикольный, а-а-а-а!» Я даже оторопел: а где интеллигентность, где та возвышенность? А история закончилась тем, что при живой встрече она просто не понравилась. Говорит: «Очень хорошая, утончённая, знает языки, но я ищу нечто глубже». Видать, дала слабину, не сдержала эмоций и в беседе вместо искомого буржуа разок-другой сквозанула деревня — так что вернули её в Питер с пятёркой в кошельке, мне три евро за попытку, ищу дальше.

Силиконовая долина

На ужин можно договориться почти со всеми, не вижу в этом ничего предосудительного. Тебе предлагают встретиться с богатым интересным человеком в публичном, скорее всего дорогом, месте — ещё и денег за это платят. И только потом уже предлагают не просто ужин, но строго по желанию. Между прочим, клиенты, которые приглашают на такие встречи, — почти всегда адекватные люди, да и девушки не всегда из тех, кто спит за деньги.

Проходит всё очень цивильно: встречаются на полчаса, если интересуются друг другом — продолжают общаться, ну и там уже сколько продержатся; доходит до машин-квартир, само собой. Многое решает харизма заказчика: за тебя выполняют всю предварительную работу, сажают женщину по вкусу перед тобой за стол — дальше сам, своей харизмой. Это как-то чище. Для определённой категории девушек это даже вполне романтичная и красивая история. Мужикам удобно: экономишь время, не нужно искать, писать что-то — они же тоже стесняются, наверное. 

Инстаграм сильно подстроил под себя рынок — все девчата рванули крутиться туда, а за ними и заказчики: сидят со сталкерских аккаунтов, выпаливают их и пробивают у меня понравившихся, без разбора, порой бесстыдно. На днях, клиент прислал мне профиль с ультиматумом «дам за неё 10 000 долларов, пока не сделаешь — вообще мне не пиши». А мне прям стыдно к ней стучаться: она в церковь ходит, свечки ставит, по приютам ездит — очевидно же, что не вариант, как так можно вообще?

Раньше я лично отправлял каждому базу, а теперь большая часть заказов приходит от самих клиентов — присылают скрины профилей, и дальше я уже по своим каналам узнаю, ездит на темы или нет. Если информации нет, пишу напрямую ей или менеджеру, тут все всё понимают, диалоги быстрые. 

Случается, что появляется красавица, которую все хотят, её профиль активно ходит по менеджерам, а она и в мыслях таким не занималась, но из-за того что на неё есть спрос в базах, ползут слухи, что она шалава. Я знаю много нормальных девчонок, на которых наговаривают, просто из-за того, что у них есть инстаграм. Сложно сказать, сколько процентов инстатёлок спокойно продаётся — не все сразу соглашаются на секс, но от ужина отказываются единицы.

Вообще есть ощущение, что через десять лет классические сутенёры будут уже никому не нужны: состоятельные заказчики станут нанимать себе специальных менеджеров, а средние коммерсы окончательно уйдут в онлайн. Зарабатывать будут те, кто уже в этом направлении двигается: создатели приложений типа Pure, телеграм-чатов и ботов из серии «Model Zone» и «Рынка шкур» — это из попсовых и раскрученных, самый сок скрыт от посторонних. Там уже всё настроено как в онлайн-банках: выбрал, оплатил, ждёшь. Мне самому предлагали поучаствовать в стартапе с сомнительной механикой, типа убера для шлюх, но мне всё это неинтересно. Там плавает лишь то, что тысячи раз прошло через менеджеров: в лучшем случае третий, четвёртый слой тёлок — ну а я всё-таки работаю с эксклюзивным товаром, а не с Макдональдсом.

Думаю, интереснее всего в Калифорнии — там, по идее, самый high-end нашего бизнеса: молодые миллиардеры из Силиконовой долины и актрисы-старлетки, штурмующие Голливуд, — премьер-лига этого спорта. Пока что мой путь на Запад остановился на том, что я перебрался в Испанию: у меня много работы с Лондоном, Миланом, Швейцарией, отсюда удобнее соединять. И не отвлекает ничего, можно творчеством заниматься спокойно — я всё-таки музыкант.

В Москве стало совсем неинтересно: менеджеров развелось как курьеров Яндекса: куда не плюнь — сутенёр. Из-за этого стало меняться ценообразование, все друг друг демпингуют. Огромная система, в которой можно найти один товар дешевле — никто не дурак платить дороже, тем более одна и та же девчонка в разный период жизни может поехать как за две евро, так и за одну, так и за семь. И вот назвал ты заказчику цену выше, чем конкурент, и всё — нет у тебя больше заказчика. Ушла романтика из профессии — раньше относились как к человеку, у которого в руках вода, а вокруг пустыня, а сейчас всё, как на «Авито».

Сутеры старого образца не выдерживают технологических перемен и превращаются в какую-то совсем нелепую архаику. Осталась дюжина таких олдскульных товарищей, которые всюду ходят в костюмах и воротят «дела», — они очень смешные. Поголовно алкаши, собирают сплетни о звёздах, еле сводят концы с концами. Есть один в край отбитый экземпляр, который пытается вписаться во все полусветские рауты, куда может прийти какой-нибудь условный Фридман, и раздаёт там свои визитки с надписью «модели, эскорт». Люди шарахаются, его уже узнают олигархи издали. Ни хрена не зарабатывает, не понимаю, на что живёт.

В зеркале

В этом году исполнится девять лет, как я в бизнесе. В последние годы нахожусь уже на том уровне, когда могу позволить себе не общаться напрямую с девочками, а просто давать процент рекрутерам. Моё дело — качественно поддерживать контакты с крупными клиентами и, конечно, находить новых. Порой для этого нужно предпринять какие-то усилия, а бывает, судьба случайно приводит меня к ним, и тут главное сразу создать правильный климат. 

Несколько лет назад один крупный владелец отелей, который ещё и вхож в королевский дом Монако, отправил меня знакомиться с тамошним герцогом, который по делам оказался в Москве. Баловень судьбы, почти мультяшный персонаж, но самое удивительное, что, помимо французского и английского, тот немного говорил на русском. Это сейчас в их кругах модно — столько русских развелось на Лазурном берегу. 

Это оказалось не совсем классическое знакомство: первые несколько минут меня под руки держали несколько охранников, пока он со скучающим видом сидел за своим столом, просматривая бумажки и постоянно куда-то названивая. Без настроения, весь издёрганный, сопит, шмыгает носом. Я его спрашиваю: «Простыли в Москве?», он едко отвечает: «Да нет, не простыл», а я ему: «Да я тоже сегодня немножко не простыл, если что». Сцепляемся взглядами — и уже через пару минут в его номере я расчерчиваю дорожки. Следующие восемь часов мы нон-стопом проболтали на англо-французско-русском о политике, монархии, о русскости-французскости и монакости. Теперь каждое лето он стабильно заказывает по дюжине моих девочек на яхту.

Сутенёр — как парикмахер, мне доверяют секреты

Бывает, конечно, что человек ничего не употребляет, и тут нужно с нуля понравиться, как бы тоже его обольстить. Для этого надо удивлять и предугадывать. Время от времени нужно подпитывать эго, делать правильные, непошлые комплименты — неприкрытая лесть только отпугивает приличных людей. Правильно — вовремя подчеркнуть тонкий вкус, нетривиально хвалить интеллектуальные способности, респектнуть за часы или автомобиль, если он и сам ими гордится. Когда вы уже знакомы поближе, то можно восхищаться пройденным путём — ведь такое не каждый бы осилил, заслуживает уважения, остаётся только поражаться от мысли, какие успехи ещё ждут впереди, — и всё в этом духе.

Для того, чтобы всё получалось, естественно, необходимо искренне кайфовать от своего визави и при этом держать себя на равных. Важно хорошенько готовиться ко встречам, самообразовываться, чтобы у вас совпадали интересы. Сверхзадача — стать человеком, которому скажут: «Я искал тебя всю жизнь, всегда искал брата» — и мне говорили такие слова.

Я учусь обаянию у артистов, бизнесменов, читаю книги по эмпатии, многое перенёс из психологии в жизнь, и теперь, анализируя человека, могу более-менее точно выбрать нужную модель поведения. Главный рецепт первой встречи — зеркалить собеседника и проецировать то, что он хочет видеть в людях. Если он энергичный и шумный — будь человеком-фестивалем, создавай тусовку, буди людей вокруг. Если замкнутый — замкнись и ты, а потом осторожно расскажи свою внутреннюю тайну, покажи, что и у тебя они есть. Он это оценит. Мне это нравится, я открываю через людей новую грань себя и становлюсь шире — мне это очень помогает в жизни.

Сутенёр — как парикмахер, мне доверяют секреты. Я понимаю, что некоторые клиенты могут меня наказать, убить за информацию, которой я владею о них, но это профессиональный риск, не более. Становиться другом — тоже в какой-то степени работа, и моё время также можно купить, хоть я и в курсе, что всё это закончится хреново. Увы, клиенты редко знают другие модели отношений, помимо «хозяин — подчинённый», а я так долго протянуть не могу.

У меня был один такой «друг» — его тогда бросила девушка и общие знакомые нас свели, чтобы я помог ему выбраться из депрессии. Хороший мужик, слегка за сорок, красивый и умный, из очень обеспеченной фамилии, где он рос любимым ребёнком. Из-за того, что он с детства всё получал на блюдечке, не преодолевал, не пробивался, любая неудача для него — яма, из которой не выбраться, а всё хорошее — обыденность. До сих пор не может сформировать свой круг общения, с девушкой нормальной зацепиться. После него понял, что родиться в богатой семье — всё-таки не лучший расклад, без должного воспитания не будешь приспособлен к жизни.

Я познакомил его с одной из девочек — он тут же влюбился в неё по уши, они продолжили общаться. Спустя пару недель она бросила его, сказав: «Он хороший, но душит меня вниманием, я не могу так». Тот сразу начинает страдать — не спит, не ест, мается. Я с таким до этого не сталкивался, в конце концов, ты ведь купил её за тысячу баксов — откуда столько боли?

Присылаю ему следующую анкету: наша девочка, работает моделью в Китае — он тотчас влюбился, говорит: «Всё, летим к ней, я всё оплачиваю» — полетели. Я не знал её лично, только через общую знакомую, но в любом случае решил минимально влиять на неё, чтобы моё воздействие не помешало «другу» получить настоящий опыт. Две недели он её терроризировал, не давая проходу, и когда уже нас обоих внесли в чёрный список — вернулись обратно. Прислал третий вариант — снова влюбился, снова всех замучил, снова страдает.

Когда у него не было жертвы под рукой, он сидел у меня — патологически не терпит одиночества, я должен был его поддерживать. Поскольку он платил за такой суппорт колоссальные деньги, то и требовал соответственно: я не вижусь с друзьями, с клиентами, всё время провожу с ним, вытираю сопли, развлекаю его. Максимально заставлял меня отрабатывать каждую копейку: я должен был приезжать к нему в любое время дня и ночи, играть друга, слушать его дерьмо, быть с ним. Дошло до того, что он начал влезать в мою жизнь: с тем можешь общаться, с этим нет. Он будто и в меня влюбился, хотя это не любовь вовсе — ему просто природно необходимо ебать кому-то мозги.

На шестой раз нашли девчонку, которую такое поведение устраивало, — и чёртов круг разорвался. Не знаю, как сильно надо любить деньги, чтоб с ним встречаться: он лютый тиран — даже к маме её не отпускает. Понятия не имею, какой вообще смысл с такими загонами строить отношения с проститутками.

Девушки

Девушки влюбляются в клиентов, такое тоже происходит. Конечно, они очень ветренны, и любовь всей жизни меняется от недели к неделе, потому не стоит их воспринимать всерьёз. Сегодня ты подарил ей часики — она тебя боготворит, завтра подарил просто шарфик — ты чмо последнее. Случаи, когда девчонка прям убивается по мужику, редки, но тоже проскакивают. Есть и те, у кого вообще атрофированы подобные чувства, проявления нежностей им противны.

У них разные судьбы, некоторые с юности покалечены жизнью: быть красивой далеко не всегда сахар — лет с 13–14 ты живёшь в реальности, когда каждый пытается тебя затащить в койку, кого-то насиловали уже в этом возрасте, бывало, даже из домашних.

В большинстве случаев, конечно, всё случается миролюбивее, и девчонки без особых воздействий внешнего мира приходят сюда. Дело чаще всего в воспитании, все ведь знают, что абсолютное большинство из них росли без отцов, отчего ещё с пелёнок их обрабатывают разочарованные матери: «Главное — выйди замуж поудачнее». По факту, им очень чётко рисуют цель и очень смутно путь к её исполнению. Эти вот и идут любыми способами, не думая, что делать в этой семье, будет ли она счастлива, — ей просто нужен крутой жених. Размытые ориентиры, размытое понятие счастья.

Если посмотреть более глобально, то и у общества в целом приоритеты такие же мутные, плюс инстаграм диктует новый порядок. Он окончательно позволил заниматься не самообразованием, а самолюбованием. Там девочка увидит в ленте что-то — и хочет «такое же»: например, фотку подруги на качелях с Бали — её перемыкает, и вот она уже хочет туда, а если женщина чего-то сильно хочет, то она может стать практичнее любого мужика.

«Я, кроме как трахаться, ничего не умею — что со мной будет?»

Такой уровень жизни надо чем-то обеспечивать, а она не может устроиться на работу в силу своей трусости, глупости, необразованности — они ведь, как правило, поверхностные и невежественные. Вместе с тем она понимает, что её внешность, её прекрасное тело — главная ценность, которой она обладает. Ходит ведь выражение «красивая девушка — интересная жизнь»: тебе с молодости всё предлагается, тебя повсюду водят, обеспечивают — и вот ты уже привыкла к этому, и тут тебя выбрасывают во взрослую жизнь. Те, с кем жизнь с детства была погрубее, вкладывают в себя и стойко выдерживают реальность, а эти теряются и часто даже боятся что-либо предпринимать, плывут по течению — так их и вылавливают рекрутеры.

Редкие девушки по-настоящему загоняются и бывают откровенны с собой. Конечно, у меня на кухнях иногда звучат монологи из серии «я, кроме как трахаться, ничего не умею и уже столько времени на это потратила — что со мной будет?» Стараюсь в такие моменты подбодрить: хвалю, что задаётся такими вопросами, и советую не убиваться. Каждой говорю, что свободное время следует тратить не на кальянные, а с пользой: рисовать, танцевать, учиться чему-то. К сожалению, они на личностное развитие забивают полностью, игнорируют своё некое внутреннее Я, уходят от него дальше и дальше, открещиваются от самих себя, а когда включаются, уже может быть поздно.

Если девушка поступилась своей мечтой — стать медсестрой, певицей, ветеринаром — и вместо этого решила торговать телом, то она сама себе сутенёр. Только она может в первый раз саму себя продать, а только потом уже появляемся мы — люди более предприимчивые: ведь далеко не каждая эскортница способна себя продать так, как сможет менеджер. Что такое баночка колы без маркетолога?

Да, может, не всегда нужно их жалеть: некоторые из них даже из полных, обеспеченных семей зарабатывают как топ-менеджеры, хотя и выбрали относительно лёгкую дорожку. Но точно не нужно их за это осуждать и обижать. Ну вот такая родилась она — красивая-прекрасивая, абсолютно ничего в жизни делать не хочет, трахаться — обожает. Так пусть делает, что ей так нравится, зачем к ней цепляться — кто счастливее от этого станет?

Новая народность

Я думаю, наша сфера необходима людям, и мечтаю, что она станет полностью легальной, а девчонки получат права и уважение со стороны людей — все от этого только выиграют. То, что происходит сейчас, совершенно бессмысленно: ни одну девушку ещё не остановил от проституции закон, ни одну.

И при этом сколько сейчас проституток новой волны, эскортниц и так далее? Больше миллиона точно, если не все полтора. А ещё и Украина, Беларусь и так далее — целая армия гейш: их в одной Москве больше, чем многих народностей по миру.

Если посмотреть правде в глаза, то бизнес-то процветает на всех уровнях: в каждом городе есть бордели, а в любом районе — минимум по одному салону эромассажа. И тем не менее государство не готово зарабатывать на этом легально, конъюнктура такая, что вот только отщипывать за кадром.

Спрашивается, кому нужны эти дешёвые облавы на НТВ, когда людей в трусах на пол менты кладут? Все только выиграют: общество получает налоги, девушки защищены, ведь некоторым из них очень плохо — поверьте, далеко не все сутенёры ведут себя прилично и благоразумно.

Везде, где проституция узаконена — в Австралии, в Германии, в Амстердаме, — система работает гладко, чисто и безопасно, это просто ещё один рынок услуг. А в нашей стране к сексу отношение как к грязи — разве это нормально? Мы же не в сказке живём: люди хотят трахаться — почему бы не позволить им делать это легально и без упрёков? Проституция всегда была и будет, это нормально, так же, как и порно: отнимите всё это у людей — и они начнут убивать друг друга. Нужно давать куда-то выпускать пар, тут духовность не поможет.

Везде, где проституция узаконена, система работает гладко, чисто и безопасно, это просто ещё один рынок услуг

Благодаря легалайзу и менеджеры будут стремиться к более высоким стандартам. Даже сейчас остаются варианты попасть в лапы ментов — попасться на контрольную закупку: приходишь в отель, забираешь деньги, заказчик поднимается номер — всё. Деньги опечатывают, тебя забирают. Такое несколько раз делали, когда статья вышла, вроде УК РФ Статья 241 «Организация занятия проституцией», могут дать до 5 лет. В 2015 по ней троих сутенёров посадили, я одного из них знаю. Это тогда, наверное, менты сели и сообразили: законы выходят, а мы не зарабатываем.

Лично для меня осторожность превыше всего: несколько телефонов, куча сим-карт разных стран мира, рабочие телефоны никогда не покидают пределов дома. Минимум личных встреч. В паре «деньги — конфиденциальность» — всегда второе. Поэтому проблем с законом почти не бывает. Из всей этой херни почти невозможно собрать состав для уголовного дела, тем более что я всё левое храню в мессенджере: одна секунда — и чистый телефон. Подумаешь, куча девушек в контактах — что в этом такого? Они у меня все ведь уважительно и ласково записаны. Я любвеобильный, гражданин начальник, разрешите идти.

Настоящая проблема — это когда на тебя выходят менты с целью ограбить. Я не про те случаи, когда они присылают замазанные анкеты девиц (такие только у ментов и водятся), просто блокируешь — и всё, речь про офлайн.

Под конец второго года в столице обо мне узнали двое старых знакомых, работающих в органах, и решили, что я должен с ними поделиться. Криминал против криминала. Сначала просто прессовали звонками и угрозами, а потом нашли мой адрес и три дня пасли под окном, ломились в дверь, отрубили электричество. У меня даже запасов еды не было: сидел на воде, думал — сдохну. Сейчас в два звонка можно их же командира на них натравить, но тогда связей не было, потому не высовывался, как партизан. После той ситуации сделал всё, чтобы мою настоящую личность больше никто ни в какой базе не обнаружил.

Кокстантин хочет любви

Я постепенно отхожу от дел, от Москвы отошёл уже почти полностью. Думаю, скоро, через несколько лет, всё это полностью закончу: голова, связи и навыки у меня есть, чтобы найти адекватную замену. Пока ещё есть какие-то заказы, конечно, не хочу отступаться от уровня жизни, к которому привык, а музыка пока что не приносит сверхдоходов. Особого развития нет, только пиздёж свой оттачиваешь, а с возрастом от этого сильно устаёшь. Всё же эта работа для пацана до 25 лет, дальше ты либо остаёшься на том же уровне, либо деградируешь.

Надо переходить в какое-то созидание, слишком много лет я потреблял, ничего не давая обществу взамен, хочется что-то оставить после себя — даже, банально, хорошо воспитанных детей. Конечно, я бы не хотел, чтобы они свернули на кривую дорожку, но и мои родители вряд ли хотели, чтобы у меня так сложилось. Думаю, когда дети станут постарше, я расскажу им, кем был и чем занимался. Ближе к совершеннолетию — не хотелось бы, чтоб они, шепелявые, бегали по школе, трезвоня на переменах, что их папа сутенёр. Если мой сын скажет: «Вау, круто, тоже так хочу!» — скажу: «Удачи, делай всё сам, я ничему здесь учить не буду» — этот путь нужно в своих мокасинах пройти.

Если родится дочь, сделаю всё необходимое, чтобы она была честной с собой и, насколько сможет, со мной. Её отношения с мужчинами — её личное дело, поэтому бы построил с ней доверительные отношения, чтобы она не боялась делиться со мной в том числе неприятными вещами. Если она в 16 лет захочет пойти в модельное агентство, то не буду возражать, но напомню, что люди бывают не только хорошие, но и плохие — кто обманывает и пользуются другими. А в этом бизнесе, я уж знаю, обманывают девочек гораздо чаще. Поэтому, доченька, если тебе предложат лёгкие 200 евро, лучше позвони папе и попроси их у него  — на то, что тебе хочется.

Пока что тяжело найти женщину, которая примет то, чем я занимаюсь. Бизнес настолько порицаем обществом, что человек может запросто порвать со мной отношения, даже не обращая внимания на то, хороший я человек или нет. Особенно девушки — для них эта новость всегда оборачивается непосильным стрессом, хоть и не сразу: поначалу им всем очень интересно, два дня любопытства и вопросов, потом стартует ревность, нотации и закономерный разрыв. Я же отношусь к этому просто как к источнику заработка, это не определяет меня в повседневной жизни. Сытый голодного не вразумит.

Мне просто кажется, что я глубже, чем такие люди, потому что включаю в себя и тот мир, и этот — и всё могу понять без осуждения. Нормы морали у всех разные, мои — шире. Почему нельзя спокойно признать, что в мире это всегда было, есть и будет — вне зависимости от того, осуждаешь ты или нет. Правильнее принять ситуацию и думать над тем, что конкретно ты можешь сделать, чтобы её исправить, если тебя действительно это так возмущает. А иначе не нужно тыкать пальцами.

Я бы завёл ребёнка с бывшей проституткой

Поэтому мой путь к семье, скорее всего, ляжет через проститутку, хоть с ними и непросто строить отношения. Они нетерпеливы, потому что знают, что могут найти лучше, умеют не привязываться, слишком хорошо знают мужчин и чувствуют неискренность. Легко расстаются: такую сложно удержать, если ты не соответствуешь её ожиданиям. Да и мне будет не совсем просто: слишком много видел и слишком много знаю. Короткие, двухмесячные романы с ними — лучший в мире антидепрессант, но что-то более серьёзное пока вряд ли осуществимо. А дальше — почему нет?

Я бы завёл ребёнка с бывшей проституткой. Какая у меня работа, чем я занимался, что делал — как я могу судить кого-то? Неважно, что у человека было в прошлом, важно, что он из этого вынес, готов ли он по-настоящему меняться. Любовь, построенная на общих высочайших моральных качествах, — хрустальный замок, едва ли он крепче любви людей более опытных и гибких в подобных вопросах. Любовь — это нежное прикосновение, а не душные объятия. Когда начинаются обиды и требования — это уже не любовь, это игры эго. В первую очередь, любовь — это совпадение ваших интересов, графика и финансов. Любить — значит не привязываться слишком к чему-то одному, со всем вокруг быть в гармонии. Такая любовь не может ни ранить, ни обидеть, потому что ты опускаешь эти ситуации, потому что любишь самого человека, а не образ его. Я стараюсь пребывать в гармоничном состоянии любви постоянно, для меня любовь — во всепринятии.

Вообще влюбляться надо в своё дело, а не в женщин — в этом сила мужчины. Жена должна идти за мужчиной и быть влюблена в него за то, что он делает.

В такой парадигме сложновато, конечно, лично мне построить такую любовь, я не так сильно люблю то, чем занимаюсь.

Другое дело музыка — в ней я растворяюсь. Пока в основном пишу аранжировки, саундтреки к рекламе, но мне нравятся все направления и стили. Вообще, по-настоящему, мне хотелось бы оставить след и создать что-то великое в музыке. Например, написать неосимфонию. Эмоцию автора лучше всего передает музыка. В моей музыке — настроение надежды.