Двести двадцать восьмая — самая «народная» статья: по статистике Федеральной службы исполнения наказаний, с 2006 года число осуждённых за наркотические преступления выросло вдвое. Про 228-ю сочиняли песни, придумывали мемы и шили шапки. Сегодня по статье, популяризированной отечественной рэп-музыкой, сидят более 130 тысяч человек — это самая большая категория, почти треть всех осуждённых. Бо́льшая часть этих людей получила приговоры за действия, не связанные со сбытом. От штрафа в 300 рублей за сбыт кокаина — до пяти лет тюрьмы за курение марихуаны: самиздат изучил, как эволюционировало антинаркотическое законодательство.
«Осенью 2015 года, точное время и дата не установлены, Нечаев А. И., имея умысел на незаконное приобретение и хранение наркотических средств, без цели сбыта, незаконно приобрёл для личного употребления, без цели сбыта, вещество растительного происхождения, которое, согласно справке об исследовании и заключению эксперта, является наркотическим средством — каннабис (марихуана), в высушенном состоянии», — гласит приговор № 1-180/2016 Комсомольского районного суда города Тольятти.
Пакетик с травой весом 11,2 грамма подсудимый поначалу хранил при себе, а затем, судя по показаниям, оставил дома до весны. Пятого апреля в 22 часа 20 минут Нечаева, которого несколько лет назад уже судили за хранение наркотиков, задержали сотрудники полиции. В ходе досмотра у него изъяли значительную дозу запрещённого наркотического вещества. Шестого мая 2016 года суд, приняв во внимание смягчающие обстоятельства — признание вины и хорошие характеристики по месту жительства, счёл Нечаева А. И. виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 228 ч. 1 УК РФ и назначил год лишения свободы.
Судьба осуждённых по наркотическим преступлениям разнообразна: статьи много раз менялись и сильно дорабатывались. Если бы А. И. попался в 2005-м, то отделался бы всего лишь административным штрафом, а если бы в 2011-м — мог бы сесть на пять-двенадцать лет за деяния в крупном размере.
При царе и вожде
Россия позже других стран начала борьбу с наркотиками на государственном уровне. Первые разговоры о том, что опиум всё-таки не для народа, начались в 1860-х годах, а например, во Франции ещё в 1845 году приняли закон, запрещающий контрабанду опия в страну. Российский император Николай Второй издал Указ о мерах по борьбе с опиокурением лишь спустя 80 лет (в 1915 году) и только на Дальнем Востоке. Такая сегрегация была не случайна: влияло соседство с Китаем, откуда опий долгие годы завозился большими партиями.
Революция в России открыла для рабочего класса рынок наркотиков — морфий, опий и кокаин. До 1917 года наркомания в стране носила ограниченный характер и почти не выходила за пределы богемной среды. Употребление наркотиков в основном относилось к категории роскоши, доступной верхним слоям общества, но после революции вещества всё больше стали выполнять развлекательную, а не только целебную функцию и для пролетариата. «Буквально через три месяца после прихода к власти большевиков Народный комиссариат внутренних дел вынужден был констатировать: „Появились целые шайки спекулянтов, распространяющих кокаин, и сейчас редкая проститутка не отравляет себя им. Кокаин распространился в последнее время и среди слоёв городского пролетариата“», — пишет исследователь советской повседневности Наталья Лебина.
В Кодексе 1922 года существовала только статья 215, карающая «приготовление ядовитых и сильнодействующих веществ лицами, не имеющими на то права» штрафом до 300 рублей или принудительными работами. В годы НЭПа дети-кокаинисты, попрошайничающие «на хлеб», становились привычным явлением, а к «марафету» и «муке» пристрастилась рабочая молодёжь. Вместе с тем советское правительство продолжило начатую в 1914 году борьбу с алкоголизмом. Ограничение на продажу алкоголя освободило «рыночное» место для кокаина и опиатов, что усугубило и без того растущую проблему употребления веществ.
В ответ на рост популярности опия и кокаина руководство страны ввело уголовное наказание за оборот наркотических средств вместе с ядами и сильнодействующими веществами. В РСФСР появился Декрет от 6 ноября 1924 года, запрещающий распространение, изготовление и хранение с целью сбыта веществ, «разрушительным образом действующих на народное здоровье». За нарушение можно было получить срок до трёх лет, при этом хранение без цели сбыта и употребление уголовно не преследовалось.
В 1925-м начали создавать наркодиспансеры, а в Москве открылось первое клиническое отделение для детей-кокаинистов. Лечение проводилось добровольно.
Впоследствии постановление о распространении и сбыте кочевало из кодекса в кодекс, дополнялось и обновлялось, долгое время наказывали только за распространение.
Прабабушка «двести двадцать восьмой»
В 1958 году ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли новое постановление о борьбе с пьянством, ограничивающее продажу алкоголя. Очередная антиалкогольная кампания повторила ситуацию 20-х годов: предсказуемо увеличилось самогоноварение и начался резкий рост числа наркозависимых, а за ним — очередное ужесточение антинаркотической политики. В 1960 году в новом и последнем Уголовном кодексе РСФСР появился предок сегодняшней самой «народной» статьи.
Список всего, за что можно было понести уголовную ответственность, расширился в несколько раз: теперь изготовление, приобретение, хранение, перевозка, сбыт, посев и выращивание запрещённых культур грозили сроком до десяти лет с конфискацией имущества, а если ловили на рецидиве — то от шести до пятнадцати.
По мнению исследователя Артёма Сунами, Кодекс 1960 года считается особенно важным для антинаркотической политики, потому что впервые в российском законодательстве наркотики были определены как отдельная угроза. Доктор юридических наук Владимир Ведяхин писал, что предмет преступления представлялся слишком широко — до принятия Кодекса наркотические вещества стояли в одном ряду с сильнодействующими и ядовитыми, и для законодательства угроза от кокаина была сравнима, например, с мышьяком.
Из-за разрозненности антинаркотического законодательства в республиках СССР в статьях о наркотиках возникали расхождения. Где-то уголовная ответственность наступала при отсутствии цели сбыта, где-то — только в случае сбыта. Тогда в 1974 году был выпущен Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с наркоманией». В нём вводятся влияющие на меру наказания признаки: например, крупные размеры наркотических средств, действия, совершённые повторно, или по предварительному сговору, или особо опасным рецидивистом.
Целительная сила труда
В семидесятые годы из-за трансформации представлений о наркотической угрозе методы борьбы с наркотиками стали более репрессивными. В августе 1974 года вышел Указ «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании больных наркоманией», согласно которому алкоголиков и наркоманов могли направить на принудительное лечение на срок от шести месяцев до двух лет. Для этого были созданы лечебно-трудовые профилактории. Фактически ЛТП были местом ограничения свободы, где основным методом лечения был принудительный труд. Пациентов держали за высоким забором и колючей проволокой, а врачи носили погоны. Подать в суд и отправить туда уклоняющихся от лечения могла общественная организация, любимый трудовой коллектив или госорган.
К концу 70-х ЛТП, подобно трудовым лагерям, начали встраивать в промышленность в качестве источников рабочей силы. «У правительства была задача — заполнить рабочие места. И тогда наркологические больницы стали появляться на базе промышленных предприятий, такие были, например у ЗИЛа и „Москвича“, — рассказывает Олег Зыков, директор Института наркологического здоровья нации. — Смысл этих больниц был в одном: заставить больных наркоманией людей пойти работать на заводы, где не хватало рук. И ЛТП были частью промышленной наркологии». Из-за дальнейших экономических изменений в девяностые необходимость в дешёвой рабочей силе на предприятиях отпала — и наркология из «промышленной» стала фармакологической.
Профилактории были знаковой частью антинаркотической политики СССР. Восемьдесят один процент участников опроса, проведённого в 2015 году «Левада-Центром», высказывались за возвращение ЛТП. Но социологи отмечают, что меры репрессивного и запретительного характера в целом довольно популярны у россиян.
Перестройка
Третья и самая известная антиалкогольная кампания СССР, развёрнутая Горбачёвым во время перестройки, принесла те же результаты, что и две предыдущие. Седьмого мая 1985 года было принято постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». Выросли цены на алкоголь, и резко ограничились его продажи. Это, как в 20-е и 60-е, увеличило потребление наркотиков. «Кампания — это отправная позиция для антинаркотической политики