Читательница самиздата Лиза Гоголь уже несколько лет не радуется Новому году. Три года назад, пока вся страна доедала салаты и отмечала праздники, мама Лизы умерла от рака у неё на руках. Как посреди глухой станицы в Краснодарском крае достать полицейских из-за застолья, убедить врачей забрать труп и провести вскрытие — в самой послепраздничной Той самой истории.
Та самая история — рубрика, трансформирующая наших читателей в авторов. Вы тоже можете рассказать свою историю нашему редактору Косте Валякину.
Мама умерла второго января. Это не было неожиданностью. Несколько месяцев назад врачи намекнули, что осталось недолго, и мы собрались в её доме в глухой станице Краснодарского края, чтобы провести последние дни вместе и попрощаться.
Мёртвые со мной с самого детства. Одно из ярких воспоминаний: озябшая, я стою на зимнем кладбище — хоронят дедушку. В тринадцать лет на моих руках от инсульта умерла бабушка. В семнадцать я похоронила друга, а в девятнадцать ушёл отец. Хоть они с мамой давно развелись, мы часто виделись, я его любила, а он меня всегда поддерживал. Я не была к этому готова. Было больно и обидно, что рак забирает у меня близких. Тогда я ещё не подозревала, что ровно через год с разницей в пару дней он придёт и за мамой.
У нас всегда были прекрасные отношения, ещё в школе друзья удивлялись тому, как мы близки. Наверное, для всех мама дорогá, но для меня она была не просто родителем — подругой. Между нами не было секретов, я всегда знала, что в любой ситуации могу обратиться к ней и получить поддержку. Когда подростком я влюбилась в друга по переписке, она спокойно отпустила меня в другой город, а когда однажды мне захотелось тату, она ответила, что тоже давно хотела набить себе что-нибудь. Мы вместе поехали искать мастера, и на её руках появились слоны на тонких ножках с картины Сальвадора Дали.
Мама не собиралась умирать. Она жила яркой жизнью, ездила в Абхазию в палаточный лагерь на берегу моря, копалась в огороде, без остановки шутила и часто принимала гостей. Ещё в начале лета у неё был роман, а в августе после сильных болей, которые больше не могла игнорировать, она наконец нехотя (доктора всегда были для неё стрессом) пошла к врачу. Так всего за полгода до её смерти мы узнали, что у неё рак шейки матки в третьей стадии. Потом были более серьёзные обследования, врачи сказали, что операция уже не поможет, а тратить последние несколько месяцев жизни на химиотерапию без шансов на выздоровление мама отказалась.
Мама всегда говорила, что хочет красивую старость, как в фильмах, свой дом и маленький сад. Всю жизнь она прожила в холодной Тюмени и хотела перебраться поближе к морю и теплу. Когда появились свободные деньги, она купила старый домик прямо в горах в станице Баговская Краснодарского края. Всего через год моя старшая сестра Аня уволилась с работы диспетчером на автозаправке, я отпросилась с занятий в университете в Москве, мы взяли билеты и приехали в этот дом ждать её смерти. Мы снова были все вместе. Врачи сказали, что тёплый климат ускорил развитие опухоли.
Утром 31 декабря она проснулась и после долгих дней без аппетита вдруг объявила, что хочет оливье и солёную рыбу. Мы засуетились, побежали по деревенским магазинам, купили, что смогли найти, и приготовили салат. Но, увидев его, мама вдруг поникла, снова расхотела есть и говорить. Я разломила ампулу и вколола ей очередную дозу обезболивающего «Трамадола». Новый год встречать мы не стали.
2 января. Агония
Последние дни ей было очень плохо. Она совсем перестала есть и постоянно жаловалась на боли. В последний час не могла пить даже через трубочку. Я набрала в поисковике «симптомы агонии», и мы с сестрой, не отходя от кровати ни на шаг, следили за мамой и сверяли признаки: исчезает болевая чувствительность, наблюдается потеря сознания, расширяются зрачки. Из-за мышечного спазма её желудок очистился. А в 16:20 её не стало.
Я сразу же позвонила «02», в полицию, диспетчер выслушала меня и пообещала, что скоро со мной свяжутся. Через несколько минут с личного телефона перезвонил участковый и объяснил, что раз смерть естественная, то вскрывать маму не будут.
Оказалось, сам он живёт не в станице и приехать к нам не может. Он торопил меня и, судя по голосу, очень хотел поскорее вернуться к праздничному столу. На вопрос, что делать с телом, участковый ответил, что ему без разницы, главное, через пару дней приехать в районный центр и подписать протокол, а со всем остальным «разбирайтесь сами».
Мы вызвали скорую, но, узнав причину,