Я оказался в Бангкоке во время массовых беспорядков
10 ноября 2016

Перезапускаем рубрику «Та самая история». Сегодня наш штатный автор тех самых историй Александр Перунов, уже полюбившийся вам по рассказам о похищении коня, неравной борьбе с анакондой и мести реднеку мёртвым скунсом, рассказывает, как оказался в гуще глобальных событий, а именно — народных волнений в Таиланде, но нашёл приключений совершенно на другой улице. Если вы тоже попадали в военные перевороты, бунты, стали свидетелями террористических атак, участвовали в народных волнениях, запусках с мыса Канаверал или просто мимо проходили, ждём ваши истории!

Вот вам задача. Из пункта А в пункт Б летит парень. Между этими двумя пунктами у парня пересадка в Бангкоке. В это время там происходят массовые беспорядки. Противостояние оппозиционной Демократической партии и про-правительственного движения «краснорубашечников» выливается в стычки на улицах города. Люди требуют отставки премьер-министра. Повсеместно проходят многочисленные шествия и собрания, которые сопровождаются пропагандой, заметной на каждом шагу. Вопрос: как парню попасть из пункта А в пункт Б, минуя приключения на свою задницу? Ответ: не стоит задерживаться в Бангкоке.

Темнить не стану: парнем из задачки был я. Я летел из пункта А в пункт Б, моя пересадка была в Бангкоке, у меня было свободное время, свободные деньги, а свободомыслящий я никогда до этого момента в Бангкоке не задерживался. И вот, когда я узнал, что моя пересадка будет там, я незамедлительно принял решение остаться на пару дней. 
Конечно, я знал о беспорядках в столице, но дело происходило в марте 2014 года. Если вы вдруг забыли, я могу напомнить: март 2014 года был богат событиями. Закончилась Олимпиада в Сочи, на носу был очередной «Оскар», тут же неподалёку маячил референдум о статусе Крыма, а над Южно-Китайским морем пропал самолёт. На фоне всех этих событий времени, чтобы полноценно осветить обстановку в Таиланде, у новостных каналов просто не оставалось. Поэтому, когда я сказал родителям, что задержусь в Бангкоке, у нас состоялся примерно следующий диалог:
— Слушай, ты будь осторожней, там вроде бы беспорядки сейчас какие-то, — сказала мама.
— Мам, беспорядки были у меня в комнате, когда я вместе с вами жил, а там народные волнения, — парировал я.
— Да? Ну ладно, но я всё равно буду волноваться, — со спокойствием в голосе подытожила мама. 

Затем я позвонил отцу. Разговор с отцом был более прагматичным:
— Ты там это… Кхм, ну… Предохраняйся, короче, и будь внимательнее, — резюмировал мой старик, видимо, разглядев в моём желании задержаться в Бангкоке какую-то краеугольную причину, которая кроется во всех мужских поступках.

Я пообещал обезопасить себя всеми известными способами, после чего мы распрощались, а я пошёл готовиться к отлёту.

На следующее утро я уже был в гостинице, которая находилась в китайском квартале Бангкока. Ни до, ни после я не был в городе, который бы захлестнула волна беспорядков, но, как ни странно, Бангкок в то утро не производил впечатления такого места. Повсюду слонялись изнывающие от жары туристы, местные рынки тонули в потоке покупателей, в барах сидели молодые улыбающиеся тайцы, и мне даже пришлось отстоять небольшую очередь, когда я попытался зайти в гости к Золотому Будде. Нет, беспорядками там не пахло, максимум, чем пахло, так это супом из акульих плавников. Единственное, что выдавало политическую междоусобицу Бангкока, — палатки демонстрантов, которые стояли повсюду: вдоль улиц, в парках, на площадях и так далее. Однако их обитателей я не замечал.

Везде палатки. Ничего не делают. Днем спят. Орут по вечерам.

Фото опубликовано a_perunov (@a_perunov)

День пролетел. Долгая пешая прогулка и новые впечатления вымотали меня, и я не заметил, как наступил вечер. В животе неприятно урчало, нужно было искать место, где можно было бы подкрепиться. В Бангкоке нет особых проблем с поиском кафе или ресторана, но мне хотелось чего-то особенного, поэтому я зашёл на tripadvisor, нашёл место, которое соответствовало моим эстетическим и финансовым предпочтениям, прыгнул в метро и отправился ужинать.

Когда я доехал до нужной станции и вышел на поверхность, я даже сначала не понял, куда попал. Прямо передо мной шла плотная, нескончаемая толпа людей, которые размахивали национальными флагами, скандируя при этом какие-то лозунги, которые на тайском звучали довольно смешно. Солнце давно скрылось, и это шествие являло собой картину, абсолютно противоположную тому, что я видел днём. Как оказалось впоследствии, в дневное время борцы за справедливость отсыпались, спасаясь от зноя, а когда становилось чуть прохладнее, переходили к активным действиям.

Мне стало интересно. Так как шествие выглядело вполне мирно, я присоединился к протестующим, и мы медленно двинулись по перекрытому шоссе. Пока мы шли, из палаток, стоявших вдоль дороги, вылезали заспанные тайцы, протирали глаза, разворачивали свои агитплакаты и присоединялись к нам. По пути нам попадались милитаризованные пункты помощи, которые бесплатно раздавали наборы: бинты, пластыри, воду и презервативы, так, до кучи. Не спеша, я бы даже сказал, что лениво, наша процессия дошла до огромного перекрёстка пяти или шести дорог, который был больше похож на площадь. На площади стояла немалых размеров сцена, коих в городе было много, как я к тому времени уже заметил. По сцене носились люди в костюмах, которые проверяли оборудование, явно готовясь к выступлению. На площадь стягивалось всё больше и больше людей, они подходили со всех сторон. Я отошёл в сторону, чувствуя себя немного неуютно, и стал наблюдать за происходящим со стороны.
Спустя какое-то время на сцену поднялся низкорослый полный таец, который подошёл к микрофону и яростным взглядом осмотрел толпу.
— ЧАН ТААААКААААН КХУЙ, — прорычал он толпе. 

Не знаю, что это значит, да и не уверен, что я его верно расслышал, но в любом случае, что бы он там ни сказал, толпа ободрительно загудела. После этого маленький таец начал вещать. Надо отдать ему должное. Хоть я и не понимал ни слова из его выступления, судя по реакции толпы, которая гудела всё сильнее и сильнее, оратором он был отменным.

Всё это продолжалось какое-то время, и я уже начал скучать, как вдруг произошла одна интересная вещь. Совершенно внезапно, во время очередной переполненной эмоциями речи, из толпы, следуя всем законам жанра, взметнулась одинокая рука, а в следующую секунду в паре сантиметров от оратора разбилось яйцо.

Спустя ещё секунду в сторону сцены полетел ещё десяток яиц, затем у десантной группы яиц появилось подкрепление из каких-то овощей и башмаков.

Таец мгновенно ретировался, а у толпы появился ряд вопросов, которые были обращены к яйцеметателям. У яйцеметателей однако нашлись сторонники, и дело медленно, но верно клонилось к массовой драке. В воздухе замелькали чьи-то кулаки, в сторону сцены побежали полицейские, и я, не желая оказаться жертвой политических репрессий, поспешно и трусливо ретировался.

Скрывался я впопыхах, поэтому не смотрел на карту, а просто поспешил свернуть за ближайший угол. Теперь я шёл по переулку, который петлял так, как я обычно петляю после нескольких стаканов рома. Впереди замигали фонари, я ускорил шаг, повернул за очередной угол и… моя челюсть медленно поползла в сторону асфальта.

Зрелище, которое предстало моим глазам, я запомнил на всю жизнь. Я думаю, что Содом и Гоморра выглядели именно так на закате своих дней. Улица, на которую я вышел, была одновременно музеем всепоглощающего порока и парком аттракционов для взрослых. Я начал нелепо озираться. Я никогда не считал себя целомудренным праведником. Я повидал немало сцен, которые могли бы смутить добропорядочного христианина. Я, например, наблюдал, как в порыве страсти друг на друга накидывались мои подруги, которых не смущал факт присутствия в помещении других людей; я участвовал в разных играх, суть которых сводилась, например, к передаче кусочка льда посредством рта друг другу; ну а за два месяца до моего прибытия в Бангкок я и вовсе разыгрывал с одной милой леди сцену из фильма «От заката до рассвета», в которой Сальма Хайек поит Тарантино вискарём, льющимся с её оголенной ноги. Чёрт возьми, да я даже был в Амстердаме и уже имел дело с борделями, но, если проводить аналогию, амстердамский квартал красных фонарей был дорогим супермаркетом, с качественным сервисом и красивым убранством, а местная улица Ковбоя, которая была так названа в честь американца — темнокожего лётчика Эдвардса, после войны во Вьетнаме решившего отдохнуть в Бангкоке, да так и оставшегося там, погрязнув в блуде, была больше похожа на огромный восточный базар для извращенцев всех сортов и расцветок.

Моя челюсть так и продолжала лежать на асфальте, но первый шок уже прошёл, а глаза привыкли к ярким фонарям, можно было заняться фиксацией мрака.
— Keep calm, pal, — раздалось откуда-то справа.

Я резко обернулся. В паре метров от меня, прислонившись к стене дома, стоял жирный американец и улыбался мне, протягивая бутылку виски. У него в ногах сидела молоденькая тайка, её голова находилась на уровне его ширинки, совершая возвратно-поступательные движения. Меня, честно сказать, передёрнуло от отвращения. Я отрицательно покачал головой, выражая своё нежелание пить с этим боровом из одной бутылки. Боров презрительно хмыкнул, смачно отрыгнул и свободной рукой плотнее прижал голову тайки к своему паху.

Я пошёл по улице, ведомый любопытством и желанием, о котором пока не подозревал. Восток — дело тонкое. Пока на соседней улице люди отстаивали свои права и боролись за вечное, здесь из каждого динамика звучали попсовые хиты, а в местных барах сидели поражённые пороком мужчины. Улица Ковбоя находилась вне времени и пространства.

Древние греки считали, что тот, кто не подвержен порокам, явно болен. Вспомнив об этом, я подумал, что либо греки были двинутыми на всю голову, либо они не видели того, что видел я.

На коленях у мужчин сидели женщины, от одной до трёх штук, в зависимости от размера мужчины. Вот справа мелькнула голая грудь, вот сзади кто-то с криком разбил бутылку, вот на столе лежит женщина, с живота которой слизывают алкоголь, вот старый дед ущипнул за зад тайского мальчика, который принёс ему пива. 

Мои наблюдения были прерваны внезапно и совершенно бесцеремонным образом: я почувствовал, что кто-то прикоснулся ко мне. 

Пока я наблюдал за происходящим, я не заметил, как ко мне подкралась полуобнажённая представительница древнейшей профессии, которая теперь мило мне улыбалась. В одной руке у неё была сигарета, другой она нежно сжала моё достоинство.
— Hello, u wanna bom-bom? — улыбаясь и ужасно коверкая английский язык, поинтересовалась она.

Я заворожённо смотрел на неё. Она ухватилась за меня с такой же непринужденностью, будто держала в руке не мой, кхм, член, а свой сэндвич на завтрак. Через минуту я смог лишь отрицательно помотать головой. Тайка надула губки. 
— R u sure? Everyone want bom-bom! — продолжала наседать незнакомка.

Почувствовав, как приливает кровь, я ещё сильнее замотал головой, так как если бы кровь успела прилить туда, куда ей приливать было не нужно, я бы уже не смог отвертеться: для неё это было бы железобетонным аргументом. Я кое-как высвободился из её объятий и налетел спиной на кого-то мужика.
— Блядь, дебил! — заорал мужик.
— Сам дебил, блядь! — на автомате ответил я.

Мужик на секунду завис, потом рассмеялся, после чего оценивающе оглядел меня и поинтересовался:
— Первый раз, что ли, в Таиланде? 
— Нет, был уже. Да и в Бангкоке тоже был. Просто в таком месте впервые, — честно ответил я.
— Ты ещё не видел, что в пригороде найти можно, — заговорщически прошептал мужик. 

А я со страхом и трепетом подумал, каким же чокнутым извращенцем нужно быть, чтобы не найти здесь то, что ищешь. 
— Ладно, бывай, — сказал мужик, заметив, что я погружаюсь в свои мысли, — кстати, вот тебе от меня подарок. Выпить тебе нужно.

С этими словами он протянул мне бутылку водки и пакет сушёных скорпионов, а после скрылся в толпе. В одном этот мужик был прав: мне срочно нужно было что-то выпить.
Выкинув скорпионов куда-то под ноги, я сунул бутылку водки за пазуху и направился в ближайший бар. Заказав себе пиво, я в первый раз за вечер спокойно выдохнул и уже собирался сделать первый глоток, как вдруг увидел её.

Красивая, молодая, с очаровательной улыбкой и потрясающей задницей, она вытирала соседний столик и напевала незатейливый мотивчик. Я сглотнул, чувствуя, как демоны плоти медленно затягивают меня в свои сети. Я и сам не заметил, что не просто смотрел на неё, но пожирал взглядом, как не пожирал ни одну женщину уже достаточно долгое время. Зато это заметила она. Она неторопливо зашла за стойку, налила себе стопку текилы и, подмигнув мне, залпом опрокинула её. В тот момент я уже знал, как далеко у нас с ней зайдёт сегодня вечером. Продолжая смотреть на меня, она наполнила ещё две стопки и направилась к моему столику.
— Hello, wanna bom-bom? — присев ко мне, поинтересовалась она.

«Wanna bom-bom… Господи, неужели всё так просто?» — только и успел подумать я. А спустя ещё двадцать минут мы сидели в такси и неслись через бунтующий город в сторону моего отеля.

Пока мы ехали, для храбрости я выпил. Выпил ровно столько, чтобы прибавилось храбрости, но никак не столько, чтобы эта история начиналась с ужасающих слов «Я думал, что это была женщина». Однако я всё же довольно смутно помню, как мы добрались до отеля и поднялись ко мне в номер. Моя спутница попросила минутку и удалилась в ванную комнату. Я сел на край кровати и стал ждать её. Наверное, со стороны я выглядел очень глупо. Пока я сидел, разум начал возвращаться ко мне, я думал о том, какой аморальный поступок совершаю, думал о девушке, которой я ещё недавно клялся в верности и любви, думал о вонючем мужике, которому отсасывали в переулке, и о противном старике, который лапал несовершеннолетнего тайца, внезапно мне стало противно, а ещё очень одиноко и грустно. И я твёрдо решил, что как только моя новая знакомая выйдет из ванной, я незамедлительно укажу ей на дверь. А потом она вышла. Вышла в одном полотенце, которое, впрочем, практически сразу непринуждённо сбросила. Она подошла ко мне и сделала то, чего я никак от неё не ожидал: нежно потрепала по волосам и улыбнулась одной из самых чистых улыбок, что я видел в этой жизни. «Как же всё просто», — мелькнуло у меня в голове, прежде чем мы провалились в объятия ночи.

Наутро я проснулся в состоянии приятной помятости. Осторожно, чтобы не разбудить свою подругу, я выполз из-под одеяла и хотел прошмыгнуть в туалет, дабы оттуда заказать нам завтрак, но уже в дверях обернулся на кровать, потому что внезапно захотел увидеть её спящей. Кровать была пуста. Я заглянул в туалет. Там тоже никого не было. Предчувствуя нехорошее, я проверил карманы шорт. Они были девственно чисты. Глупо улыбаясь, я осмотрел комнату. Как оказалось, пропал не только кошелёк, вместе с ним исчез и телефон, а также планшет и ещё фотоаппарат. 

Громко выругавшись, я побежал на ресепшн и попытался выяснить, когда ушла моя спутница и не оставила ли она контактов для связи. Разумеется, эта идиотская идея не увенчалась успехом, и я вернулся в номер. Состояние приятной помятости давно улетучилось, а вместо него появилось неприятное ощущение, что меня развели, как лоха на базаре. Я допил вчерашнюю водку, но от этого легче не стало. Я просидел в оцепенении некоторое время, размышляя о самом дорогом бом-боме, который был у меня в жизни, а также о том, что я буду делать без денег и средств связи. А потом я с улыбкой вспомнил о своём первом начальнике, который всегда советовал не хранить все яйца в одной корзине. И как я мог забыть, что накануне, перед выходом в город, я оставил значительную часть наличных и банковскую карту в сейфе? Я подошёл к сейфу и с третьей попытки вспомнил код доступа. Всё оказалось на месте. Комната сразу стала светлее, а я почувствовал себя немного лучше. Пытаясь принять ту мысль, что нужно с лёгкостью расставаться с вещами, я неторопливо позавтракал и выдвинулся в город.

За сутки он ничуть не изменился. Передравшиеся демонстранты спали в палатках, люди пожирали арбузы и сушёных тварей, водители тук-туков разводили неопытных туристов. Жизнь продолжалась.

Вечер опять наступил незаметно, а я, незаметно для себя, вновь оказался на той самой улице. Ноги как-то сами принесли меня в тот самый бар, где вчера я встретил свою искусительницу. Я присел за тот же самый столик в углу и заказал себе такое же пиво. Мысли о том, как меня поимели в прямом и переносном смысле, вернулись ко мне, я закрыл глаза и начал перематывать время назад, пытаясь найти себе оправдание. Но оправдания не находилось. Даже если бы я заранее знал, что меня кинут, я бы всё равно повёз её в отель. Так она была хороша. А потом я открыл глаза и вновь увидел её. Она стояла у барной стойки и весело болтала о чём-то с двумя европейцами, явно пытаясь провернуть с ними тот же трюк, который прошлой ночью провернула со мной. Не веря в то, что она оказалось настолько глупой, не веря в то, что мне выпал второй шанс, который выпадал мне не так часто, как хотелось бы, я злорадно улыбнулся, кинул деньги на стол, и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, вышел из бара.

После этого я подошёл к ближайшему полицейскому, который стоял на углу, и поведал ему слезливую историю, как молодой турист впервые прибыл в великий город, с целью ознакомиться с культурным наследием и местным колоритом, но вместо этого был соблазнён одной из местных (я благоразумно умолчал о том факте, что она была проституткой, так как, хоть де-факто местная проституция живёт и процветает, де-юре она строжайше запрещена), после чего был ограблен, но, потратив день на поиски, я нашел её и, отдавая дань местной системе правосудия, обратился к ближайшему блюстителю порядка, чтобы последний помог в её задержании.

Тайский мент молча слушал меня и кивал. Не знаю, сколько он понял из моего рассказа, но когда я жестом пригласил его следовать за мной в треклятый бар, он последовал за мной. Мы зашли в бар, я указал ему на воровку, он неспешной походкой приблизился к ней, они обменялись парой фраз, после чего он взял её под руку и подошёл ко мне.
— Follow me, sir, — мягко, но настоятельно попросил он.

«Попалась!» — тихо ликовал я про себя. Далее события развивались быстро. Нас привели в полицейский участок и развели по разным комнатам для допроса. Спустя полчаса ко мне в комнату зашёл тайский дяденька в форме, который оказался полисменом не последней должности, а следом за ним зашёл тайский дяденька в костюме, который оказался переводчиком. А дальше я слушал их около часа, попеременно офигевая от происходящего и поражаясь собственному идиотизму. Согласно их версии истории, я сам соблазнил ту девушку и, напоив её, чуть ли не силой увёз в отель. Разумеется, это были готовы подтвердить «свидетели» из бара. Заперев её в номере, я грязно надругался над ней, несколько раз ударил, после чего вышвырнул за дверь. Ах, да. Разумеется, она была несовершеннолетней.

Сейчас я со смехом вспоминаю, как меня пугали «Бангког Хилтоном», самой страшной тюрьмой в Таиланде, про которую даже есть одноимённый сериал с Николь Кидман. Я смеюсь над тем, как, дрожа всем телом и чуть ли не плача, я долго объяснял родственникам, за что меня собирались посадить и почему я не так силён духом, как Николь Кидман. Я смеюсь над капитаном тайской полиции и над довольным выражением лица, в тот момент, когда он получил свою взятку. Сейчас всё произошедшее кажется мне одной большой шуткой.

Но, улетая из Бангкока, я в который раз убедился, что не всегда стоит верить женщинам. Ну а проституткам и подавно не стоит.

Футболка с авторским дизайном от творческой группы «Bojemoi!». Мы запускаем новую серию одежды, приуроченной к актуальным событиям этого безумного мира. Носите футболки с цитатами и узнавайте своих людей на улице
Купить за 1700 рублей
ТА САМАЯ ИСТОРИЯ
Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ДОБАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

comments powered by HyperComments

Больше?

Агент Малдер, патриарх Кирилл и преодоление кризиса веры

Владислав Моисеев
Что общего у агента ФБР, агента КГБ и кучки монохромных птиц

Лучшие из лучших: экзистенциальная драма ВДВ

Алексей Понедельченко
Подробный, полный боли рассказ о том, что такое ВДВ, от автора-десантника. Как выглядит призыв, кто крадёт у солдат колбасу, в чём логика армии

Похороны неизвестного гвардейца

Алексей Понедельченко
Алексей Понедельченко и его мрачные армейские воспоминания о похоронах таинственного товарища гвардии полковника

Этот город в огне: телеграмма из Стамбула

Дениэл Козин
Неизвестность, хаос, беженцы, взрывы, мусульманские кальвинисты против немецких ди-джеев, конфликт с Россией. Турция — снова Ближний Восток!

Дары Апокалипсиса. Карандаш

Пётр Маняхин
Новый выпуск эсхатологии повседневности — карандаш из безобидной деревяшки превращается в карающий фаллос

Наши — не наши. Как в Сибири сбивали дроны копьями

Пётр Маняхин
Побывали на фестивале «Сибирский огонь», знаменитом тем, что там сбивают дроны копьями и вешают содомитов