Чтобы сбежать от отца-тирана, Полина устроилась на стройку за полярным кругом, где её ждали белые медведи, полярная ночь и целый букет ментальных расстройств. Как в поисках счастья чуть не вскрыться маникюрными ножницами среди вечной мерзлоты — рассказывает читательница самиздата Полина Титова.
Та самая история — рубрика, трансформирующая наших читателей в авторов. Вы тоже можете рассказать свою историю нашему редактору Косте Валякину.
— Если честно, я слабо представляла, что такое Ямал, — едва слышно, стараясь никому не мешать, говорю я в телефонную трубку. В палате темно, на трёх соседних койках лежат женщины с тревожным расстройством. Они не знают, что у меня в голове целый букет ментальных проблем и, если бы не знакомства моего психотерапевта, я бы сейчас лежала в совсем другой, более суровой клинике. Медсестра уже в третий раз заглядывает в палату и знаками требует закончить разговор. Я понимающе киваю, делаю виноватый взгляд: мол, понимаете, сама бы рада, одну минуту, пожалуйста. Наверное, надиктовывать этот текст в больнице было не лучшей идеей, но, возможно, завтра мне станет ещё хуже.
Я Полина, мне 23 года. И моя жизнь полна крайностей, как бы по́шло это ни звучало. Сейчас я живу в Москве, но предыдущие два года провела за полярным кругом, на месте строительства завода по сжижению природного газа «Ямал СПГ», –– хотела заработать и убежать от своих домашних проблем. После вахты меня госпитализировали, лечили от депрессии и диагностировали флеш-рояль ментальных расстройств. Я родилась и выросла в Орле, родители рано развелись, отец уехал в Москву, а мама снова вышла замуж. Я не смогла привыкнуть к новой семье, приходилось каждый раз перетягивать маму, как канат, на свою сторону, бороться за её внимание и любовь. Устав быть пятым колесом и постоянно ссориться, я убежала: переехала к бабушке и дедушке и жила с ними, пока не окончила школу. Отношения с мамой улучшились, мы стали намного ближе, оставаясь на расстоянии.
Живя в Орле, я любила и своего отца. Этот человек был для меня идеалом. Когда он приезжал, я ловила каждое его слово и хотела, чтобы он мной гордился. Мой папа — очень суровый и требовательный человек, бывший офицер спецназа. Казалось, если он скажет, что я супер, я наконец почувствую, что это так, а пока нужно было прилежнее работать, чтобы завоевать его уважение.
Однажды, на одной из наших редких встреч, папа походя бросил, что я поправилась. В моей голове что-то переклинило: стало стыдно, я покраснела и в тот вечер отказалась от ужина. С этого дня я начала старательно худеть и довела себя до анорексии.
В 11-м классе друзья перестали меня узнавать. Раньше я всегда была весёлой и всех смешила, а теперь мне было плохо и люди начали меня избегать. Когда у тебя проблемы, ты не очень-то интересен окружающим.
После школы я поступила в московский вуз и переехала к отцу. Я представляла, как мы будем вместе ходить в кино и проводить вечера как нормальные папа и дочь, но уже в первые дни начались ссоры и скандалы. Отец оказался домашним тираном. Строгий мужчина, педант, у которого всё должно стоять на своих местах и быть до блеска начищенным, он требовал готовить ему ужин из нескольких блюд, кричал на меня, что я ничего не ем, и заставлял отчитываться за все приёмы пищи. От этого контроля у меня начались приступы булимии: как только он хлопал дверью и уходил, я бежала в туалет и обнимала унитаз. Пока папа работал, я могла побыть одна и отдохнуть.
Какое-то время мы жили в однушке, я всегда находилась под его присмотром и спасалась только в университете. Мне всё чаще становилось плохо, я чувствовала апатию и грусть, постоянные скандалы с папой подрывали мою психику. Я испытывала постоянную усталость и злилась на себя за слабость. О том же мне почти ежедневно твердил и сам отец, призывая меня собраться и наконец быть сильной. Университет был худшим временем в моей жизни, до тех пор пока на третьем курсе я не встретила будущего мужа. Он был первым человеком, которому я открылась и рассказала о булимии. Мы попытались начать новую жизнь, он настоял, чтобы я обратилась к врачу.
Я пришла в больницу, где какой-то психиатр посоветовал мне купить фломастеры и начать вести личный дневник настроения, он прописал мне нейролептики и антидепрессанты. Через две недели на таблетках у меня случился микроинсульт. Меня выворачивало наизнанку, руки дрожали, тело тряслось. Немного придя в себя, я бросила лекарства и перестала посещать терапевта на несколько лет. Меня никто не предупредил, что так нельзя; после отказа от медикаментов организму стало ещё хуже, и меня глубже унесло в депрессию, о которой я тогда ещё не догадывалась.
Каждый день я выслушивала от папы очередные наставления, ему не нравилось, что я решила не продолжать учёбу и отказалась от стажировки в «Лукойле». После окончания университета я почти сразу вышла замуж, теперь мы жили втроём и папа ругался ещё больше. Ужиться было тяжело, я очень устала и была морально вымотана. Просыпаясь каждое утро, я думала, что несчастна, и хотела сбежать хоть на край света.
Однажды в разговоре с товарищем, работавшим на какой-то полярной станции, я в шутку спросила, нет ли у них на работе вакансий. Он внезапно ответил, что их компания как раз ищет нового администратора. Почему нет? Через несколько дней я уже шла на собеседование. Что-то подталкивало меня, я знала, что поступаю правильно. Когда сотрудница компании серьёзно спросила, достаточно ли я стрессоустойчива для работы в тяжёлых условиях, я лишь широко улыбнулась и утвердительно кивнула.
Когда в сентябре 2017 года я сказала своей семье, что отправляюсь на Ямал, все засмеялись. Муж сначала не поверил, но когда понял, что я серьёзно, то смирился. А на следующий день я поехала в головной офис компании — подписывать документы, оставлять трудовую книжку и забирать билеты на самолёт. Вместе с билетами мне также вручили огромные утеплённые ботинки со стальным носом, предупредив, что такая защита нужна, чтобы ногу не раздавила какая-нибудь случайно рухнувшая балка. Звучало многообещающе.
Полина летит на Ямал
Я наконец вырвалась, с облегчением откинулась на спинку пассажирского кресла. Самолёт Москва — Сабетта взлетал, оставляя позади осеннюю Москву, моего отца и другие проблемы, — следующий месяц я буду жить в новом мире. Было всё равно, куда я лечу. Жизнь обязательно наладится.
Если честно, я слабо представляла, что такое Ямал. На собеседовании мне объяснили, что я буду работать вахтовым методом в должности администратора на строительстве завода по добыче и сжижению природного газа «Ямал СПГ». Строительная площадка завода находится в посёлке Сабетта, на восточном берегу полуострова Ямал. Посёлок был основан в 1980 году, и примерно до 2002 года, если верить переписи населения, в нём насчитывалось около 20 жителей. В 2010 году в полуостров решили инвестировать: построили аэропорт, начали строительство завода. Когда в 2017 году я впервые приехала на Ямал, в Сабетте работало около 35 тысяч человек (сменяющих друг друга вахтами).
Климат на Ямале очень суровый, температура зимой регулярно опускается до минус 32, шквальный ветер пробирается даже через самые тёплые куртки, сбивает с людей каски, сдувает жилеты. Зима в Сабетте длится десять месяцев, а с ноября по февраль полуостров погружается в бесконечную темноту полярной ночи.
Я была единственной девушкой в самолёте: справа и слева, сзади и спереди от меня сидели абсолютно похожие друг на друга мужики-работяги в одинаковых серых и чёрных куртках.
На выходе из аэропорта всех нас досмотрели сотрудники службы безопасности, в первую очередь их интересовало, не привёз ли кто-нибудь алкоголь. На объектах нашей компании был сухой закон: по мнению руководства, алкоголь тормозил производство и мог привести к инцидентам. Кроме того, запрещалось иметь с собой чайники и кипятильники. Вахтовики жили и работали в постройках, собранных из контейнеров, установленных друг на друга как кубики LEGO. При пожаре такое строение, как спичечный коробок, целиком сгорало за пару минут. Вокруг было производство, стройматериалы, газ. Запреты помогали снизить риски.
Из аэропорта меня повезли заселяться, спать предстояло в маленькой комнате, похожей на студенческое общежитие. Две двухъярусные кровати, чемоданы под ними, одна полка в шкафу и какое-то подобие тумбочки — вот и весь интерьер. Мне достался второй ярус, подо мной спала девушка, которая через несколько дней должна была лететь в Москву. Именно её я и приехала заменять.
Кто-то трудится пятидневку, кто-то отдыхает два через два, а мы, вахтовики, работаем по сменам, которые длятся несколько недель. Наша вахта длилась 30 дней по 10 часов без выходных, следующие 30 дней работала другая смена.
Почти сразу как я разложила вещи, нужно было ехать на объект — проходить инструктаж и знакомиться с новыми коллегами.
Задача администратора — решать вопросы других сотрудников. Я должна была бронировать и покупать билеты, составлять расписание, помогать с прилётом и вылетом.
В офисе меня ждали 60 суровых вахтовиков-сотрудников. Замученные, уставшие, злые — они выглядели не очень дружелюбно и смотрели на меня оценивающе. Краем уха я расслышала что-то вроде «посмотрим, сколько она выдержит».
Передавая мне работу и проводя инструктаж, сменщица объяснила, что многие не уезжают с вахты месяцами и соглашаются на несколько смен подряд, чтобы заработать больше денег. Зарплаты на Ямале очень высокие, затраты минимальны, еду, жильё и билеты предоставляет компания. Для многих это место за полярным кругом — единственный способ заработать такие деньги. Но вахта выматывает. Люди з