Что объединяет художника, патологоанатома и буддиста? Каждый из них не прочь получить в подарок человеческий череп. Однажды и корреспондент самиздата неожиданно для себя стал обладателем этой вещи. Решив выяснить, откуда череп взялся и кем был при жизни, корреспондент обнаружил целые сообщества продавцов и покупателей костей, которые ходят по тонкой грани между легальностью и правонарушением, ведь такая торговля законодательно не регулируется. Рассказываем, кому и зачем в России нужны человеческие кости и где их можно достать.
Кем был Иннокентий?
Кладу Иннокентия на колени и аккуратно поворачиваю, боясь уронить. Он шершавый и цепляется за мой вязаный свитер. Слегка приподнимаю его к свету и вглядываюсь в то, что можно было бы назвать чертами лица. Анфас он больше похож на женщину, но профиль скорее мужской. В глазницах есть что-то монголоидное, хотя форма носа тянет на европеоида. Но не негроид, никак не негроид. Бережно ставлю Иннокентия на стол. Надеюсь, он не укатится, пока я хожу за рулеткой. Итак, окружность — 51–52 сантиметра, довольно большая. Швы между костями толком не срослись — значит, юный. Сверяюсь со специальной таблицей. Всё сходится: Иннокентий когда-то был подростком 14–15 лет.
«А ещё у меня череп лежит», — бросил невзначай мой молодой человек, когда мы только съехались. В его доме хранилось немало удивительных вещей, но на череп я сразу захотела взглянуть. Он был настоящий: жёлтый, в разводах, потрёпанный жизнью. Все детали на месте, даже нижняя челюсть заботливо подклеена к височной кости. Его мы и назвали Иннокентием, после чего обмотали фольгой, завернули в пакет и выселили на балкон. Там череп коротал свои посмертные дни, пока я, заинтригованная, искала ответ на вопрос: а откуда, собственно, он взялся?
Находка человеческого черепа — не такая уж редкость. Их обнаруживают археологи в древних пещерах, рыбаки на берегу реки, рабочие в черте города и даже школьники на заброшках. Иннокентия, вероятно, кто-то откопал на огороде в Удмуртии, а потом, руководствуясь принципом «всё лучшее — детям», сдал в ижевскую школу искусств, где преподаёт рисунок и живопись Светлана, мама моего молодого человека.
При этом, по рассказам Светланы, Иннокентий был лишь одним из трёх черепов, хранившихся в школе в разное время. Теперь уже не разобрать, какой из них постигла какая судьба. Во всяком случае, ещё один череп принесла бывшая сотрудница, чей муж работал в университете. «Он именно такой был, настоящий череп, — рассказывает Светлана. — Она с ним упала как-то зимой на гололёде и потом расстраивалась, что она там в челюсти что-то сломала. И ещё говорила: ой, я череп сломала! Все думали, что это она про свой».
Третий передали родители одного из учеников. По словам Светланы, та семья жила на улице Холмогорова — в 80-х годах туда начали переселять людей из бараков, расположенных недалеко от Троицкой церкви. Сейчас церковь находится в центре Ижевска, а раньше была на окраине, и вокруг неё располагалось кладбище. Когда бараки снесли, начали строить стадион «Зенит» — и кладбище раскопали.
«Рассказывали потом, что были всякие фантастические истории, — вспоминает Светлана, — там фантомов видели, и черепа просто лежали. Но была эпоха атеизма, никто ни во что не верил. Дети играли черепами, и, возможно, их кто-то утащил к себе домой». «Стройкой на костях», действительно, возмущались многие горожане, а другие вспоминали, как детьми «играли на заросших травой могильных холмиках».
Как и два других, Иннокентий в школе не прижился — заведующая сказала, что это «не по фэншую», — и Светлана забрала его домой. Из Ижевска Иннокентия завёрнутым в фольгу (говорят, так можно обмануть сканер в вокзальных рамках) привёз в Москву мой молодой человек. Он хотел отдать его друзьям, но те от подарка отказались. Так Иннокентий остался у нас и пролежал на балконе три года, пока не появилась Марина, моя знакомая по летнему лагерю для школьников.
Она готовила для вуза курс лекций по строению черепа и жаловалась на дефицит пособий. Иннокентий оказался очень кстати. Мы встретились в тёмной зимней подворотне, и череп перешёл в новые добрые руки. Через несколько дней знакомая написала: «Я сходила на кафедру, поговорила со специалистами. Это, скорее всего, девушка, 18–20 лет».
Так Иннокентий стал Инной, а мне стало как-то не по себе. Получается, череп носила на плечах молодая девушка — это добавило ситуации драматизма. Сколько лет черепу, неизвестно. Что, если он совсем свежий, и не нагрянет ли ко мне однажды уголовный розыск?
Хорошо, что есть человек, который наверняка знает ответы на эти вопросы. Недолго думая, я написала своему знакомому Паше — археологу, антропологу-любителю и коллекционеру костей. «Насколько легально хранить дома кости?» — спросила я. «Очень своевременный вопрос, — ответил Паша, — у меня только что была полиция».
Езжай на кладбище и найди
Визит полицейских стоил Паше полного человеческого скелета, который он собрал из четырёх разных комплектов костей, а недостающие части долепил из пластика. А ведь этот скелет был давней детской мечтой. Паша заинтересовался костями ещё в детском саду, сам уже и не помнит почему. Родители с его увлечением боролись, но тщетно. К университету он загорелся целью достать человеческий череп и собрать полный скелет. Но черепа ему попадались «беззубые и некрасивые», а скелет и вовсе купить не получалось.
В погоне за костями Паша отправился на археологическую практику, где познакомился с известным антропологом Станиславом Дробышевским. Первый заезд, под Тирасполь, оказался неудачным: «Не нашли ничего, кроме старых пассатижей». Но на следующий год он поехал снова, теперь под Харьков. «Там уже было много костей, — рассказывает Паша, — потому что некрополь копали. Я целыми днями сидел с Дробышевским, работал кем-то типа лаборанта на осмотре костей и заодно учился. На мои жалобы о том, что я хочу скелет, а у меня его нет, он посоветовал что-то вроде поехать на кладбище и найти самому».
Но искать кости на кладбище — идея не очень хорошая, даже если это не известное кладбище вроде Новодевичьего, а какое-нибудь старое и заброшенное. «Во-первых — это крайне медленно, потому что людей закапывают глубоко. И достаточно бесполезно, потому что, пока ты прыгаешь на могиле, раскапывая, ты раздалбываешь все кости. К тому же многих людей интересуют почему-то не кости, а всякая прочая фигня, типа золота, поэтому на старых кладбищах уже всё в ямках, — объясняет Паша. — Зато мне время от времени попадались новости о том, что где-то рабочие раскопали очередное кладбище. Я погуглил: выяснилось, что вот тут, тут и тут кости высыпаются из берега». Так что, хотя люди, далёкие от работы с костями, таких, как Паша, побаиваются и называют копателями, копать как раз приходится довольно редко.
Картина костлявых рук умерших, которые тянутся к купальщикам и рыбакам, выглядит жутковато, но объяснение у этого самое простое: кладбища часто делают на высоких берегах рек, а реки имеют свойство иногда менять русло. В результате вода подмывает берег — и кости начинают из него вываливаться. «Тут надо просто пройти и собрать их», — объясняет Паша.
Действительно, места выпадения костей легко найти на первой же странице поисковика. Вот в Нижегородской области размыло кладбище, и местные жители опасаются, что гробы начнут всплывать. Вот в Башкирии десятки могил унесло в реку, из которой пьют несколько деревень.
Но с удачной находки приключения только начинаются. Следующий навык, который любители костей приобретают с опытом, — перевозка добычи. Паша только недавно приобрёл машину, до этого старался добираться до места автобусами или на попутках, но ни в коем случае не на поездах. Каждый поход на вокзал грозит сканированием всех вещей, а следовательно, лишними вопросами. «Я однажды из Крыма ехал, — вспоминает Паша, — из одной экспедиции. И мне там подарили милый черепок. Археологам на кости в целом плевать: они вытаскивают, указывают, что нашли, и закапывают обратно, но иногда можно что-нибудь выпросить. И вот мне подарили череп: женский, примерно V век нашей эры».
Паша вёз череп в туристическом фольгированном коврике, потому что думал, как и я, что это помогает. Но оказалось, что вокзальному сканеру никакой коврик не преграда. «Сунул свой рюкзак на просвечивание — зовут меня менты и просят объяснить, почему у меня там череп. Ну что, я рассказал примерно то же, что и сейчас, они посмеялись, сказали „окей“ и отправили дальше. Повезло. Но я сделал выводы».
Невостребованные останки
Паша коллекционирует «красивые» кости: в хорошем состоянии или с необычными травмами. «Лишние» же он продаёт: сделал собственный сайт и повесил объявления на «Авито». «Раньше было проще, — вздыхает он. — А теперь закручивают гайки, и костей в продаже стало гораздо меньше».
Через сайт Пашу и нашёл Альберт (имя изменено, как и у всех остальных продавцов и покупателей костей) — преподаватель судебной медицины в одном из столичных вузов. Он учит студентов, как определить по костям пол, возраст и особенности телосложения жертвы, а также тип повреждения — острый или тупой предмет, огнестрельное или ножевое, — и сделать вывод о том, могло ли это повреждение стать причиной смерти. Но без практики эти знания бесполезны, и Альберт у себя на кафедре отвечает за наполнение учебной коллекции: целых костей и их фрагментов, со следами травмы и без них.
Работа судмедэкспертов не теряет актуальности, а коллекция ветшает. «У нас дефицит костей в медвузах, — жалуется Альберт. — Используются в основном старые запасы, уже очень ветхие. Раньше этим занималась фабрика „Медучпособие“, она снабжала и школы, и вузы настоящими костями. Я так понимаю, что их получали из моргов — это невостребованные останки. Но где-то с 90-х годов, после распада СССР, стали пользоваться в основном пластмассовыми скелетами, и сейчас мало где можно встретить именно настоящие кости».
Иногда удаётся что-то получить от знакомых — судмедэкспертов или патологоанатомов, но такие шансы выпадают редко. «У нас был такой случай в морге, — вспоминает Альберт. — Целый скелет откопали при строительстве дома. Он попал на экспертизу, и выяснили, что это XIX век, не современные кости. Этот скелет лежал какое-то время, я хотел его забрать для музея нашего, но об этом узнали, приехали из следственного комитета и забрали это всё».
Поэтому проще оказывается купить кости в интернете. За ними Альберт ездил к Паше несколько раз. «Он приходил ко мне домой, — вспоминает Паша, — брал мешок костей и уносил». В этих мешках были «стандартные» кости, от черепов до ребёр, и патологии — расщепление позвоночника, «артриты всякие». С другими продавцами костей Альберт не общался, но объясняет, что найти их совсем несложно. «Это в принципе доступно каждому. Каждый может выйти на эти сайты и объявления, если он наберёт в браузере „ищу человеческие кости“».
Куплю человеческий череп
Вооружившись советом Альберта, на поиски отправилась и я. Первый же запрос в «Яндексе» открыл мне целых три группы в известной соцсети, где находят друг друга продавцы и покупатели черепов. Многие из них ведут себя осторожно и закрыто, ограничиваясь коротким «Продам череп, в лс». Другие рассказывают о себе в деталях, как будто расписываясь в чистоте своих намерений: «куплю в подарок другу-медику» или «скульптор, куплю череп для тренировки».
В таких группах действительно немало скульпторов и художников — без черепа в рисовании никуда. Светлана, преподаватель живописи из Ижевска, подтверждает: «Его просто рисуют для понимания, что там скула есть, темя, угол челюсти — он же прослеживается под кожей. Косточка носовая — она у всех видна, когда нос рисуешь. Простейшие понятия должны быть у детей: что у нас в голове сидит череп». Но художники обычно не гонятся за аутентичными находками и довольствуются копиями. Например, Елена пришла в группу за пластиковым черепом для рисования с детьми. «Натуральный череп опасен, — пишет она. — Останки должны быть преданы земле, тем более человеческие. Я даже попросила не состаривать пластик, чтобы не пугать детей».
Другим важно, чтобы череп был настоящий. Виталий из Алматы задумал было собирать черепа и другие препараты, вдохновившись, ни много ни мало, коллекцией Петра Первого. «Но потом я понял, что это всё же неправильно, и я далеко не Пётр
Первый, — рассказывает мужчина, — да и всё же жутко иметь такие вещи у себя... И легко отбросил эту мысль. Считаю, что сделал правильно».
Ещё один покупатель, Георгий, своих попыток не оставляет. Он с�